Список научных работ С.В.Жарниковой 1980-2001г.

Оригинал взят у hyperborearuss в Список научных работ С.В.Жарниковой 1980-2001г.
1. Восточнославянское языческое верховное  божество  и  следы  его культа в орнаментике северорусских женских головных уборов.                                                           
Всесоюзная сессия по итогам полевых  энографических  исследований  1980 - 1981гг. Тезисы докладов. Нальчик.1982г. стр 147-148. (0,1 п.л.)
2. О попытке интерпретации значения некоторых образов русской  народной вышивки архаического типа. (по поводу статьи Г.П.Дурасова).                                                                                                                   
Советская этнография. 1983г. N 1. стр 87-94. (0,5 п.л.)
3. ARCHAIC MOTIFS IN NORTH RUSSIAN FOLK EMBROIDERY AND PARALLELS IN ANCIENT ORNAMENTAL DESIGNS OF THE EURASIAN STEPPE PEOPLES.                                                                     
INTERNATIONAL ASSOCIATION FOR THE STUDY OF THE CULTURES  OF CENTRAL ASIA. 1984.
4. О некоторых  архаических мотивах вышивки сольвычегодских кокошников северодвинского   типа.
Советская   этнография. 1985г.   1. стр 107-115. (0,5 п.л.)
5. Архаические мотивы северорусской вышивки и браного ткачества  и их параллели  в  древнейшем  искусстве народов Евразии.                                                                       
Информбюллетень МАИКЦА (Юнеско). Москва. Наука. 1985г. В  6-8. стр 12-31. ( 1 п.л.)
6. Отражение языческих верований и культа  в  орнаментике  северо-русских женских головных уборов. (На материале фонда Вологодского областного краеведческого музея)                                                                                   
Научно-атеистические исследования в  музеях. Ленинград. ГМИРиА. 1986г. стр 96-107. ( 1 п.л.)
7. ON THE POSSIBLE LOCATION OF THE HOLY HARA AND MERU MOUNTAINS IN INDO-IRANIAN (ARYAN) MYTHOLOGY.                                                                            
INTERNATIONAL ASSOCIATION FOR THE STUDY OF THE CULTURES  OF CENTRAL ASIA. 1986.
8. К вопросу о возможной локализации священных гор Меру и Хары индоиранской (арийской) мифологии.   
Информбюллетень МАИКЦА (Юнеско). Москва. Наука. 1986г. В 11. стр 31-44. ( 1 п.л.)
9. Фаллическая символика северорусской прялки как  реликт  прославянско-индоиранской близости. 
Историческая динамика расовой и этнической дифференциации населения Азии. Москва. Наука. 1987г. стр 130-146. ( 1,3 п.л.)
10. О возможных истоках образов птиц в русской  народной  обрядовой поэзии и прикладном искусстве. 
Всесоюзная научно-практическая конференция. Фольклор. Проблемы сохранения, изучения, пропаганды. Тезисы докладов. Москва.1988г. стр 112-114. ( 0,2 п.л.)
11. Архаические мотивы севернорусской орнаментики (к вопросу о возможных праславянско-индоиранских параллелях).                                                                   
Канд.диссертация. Институт этнографии и антропологии АН СССР.1989г. (10 п.л.)
12. О возможных  истоках  образа коня-оленя в индоиранской мифологии, скифо-сакской и северорусской орнаментальных традициях.                                                                             
Всесоюзная школа-семинар по семиотике культуры. Архангельск. 1989г.  стр 72-75.( 0,3 п.л.)
13.  Где же Вы, горы Меру?                                                                                                          
"Вокруг света" N 3. 1989г. с.38-41.
14. Задачи этнографического изучения Вологодской области.                                                                         
Вторая краеведческая научно-практическая конференция. Тезисы  докладов. Вологда.1989г. (0,1 п.л.)
15. POSSIBLE ORIGINS OF HORSE-GOOSE AND HORSE-DEER IMAGES IN INDO-IRANIAN (ARYAN) MYTHOLOGY.
INTERNATIONAL ASSOCIATION FOR THE STUDY OF THE CULTURES  OF CENTRAL ASIA. 1989.
16. Возможные истоки образа коня-гуся и коня-оленя в  индоиранской (арийской) мифологии.                                                                                                                   
Информбюллетень МАИКЦА (Юнеско). Москва. Наука. 1990 г. В 16. (Русский и английский варианты) стр 84-103.( 2 п.л.)
17.  "Ригведа" о северной прародине арьев.                                                                                
Третья краеведческая научно-практическая конференция. Тезисы  докладов. Вологда.1990г. (0,2 п.л.)
18. Обрядовые функции северорусского женского народного костюма.                                                        
Вологда. 1991г. (2,4 п.л.)
19. Узоры ведут по древним тропам.                                                                                   
Слово. 1992г. N 10. стр 14-15. ( 0,5 п.л.)
20. Исторические корни севернорусской народной культуры.                                                               
Информационно-практическая конференция по проблемам  традиционной народной культуры  Северо-Западного региона России. Тезисы докладов. Вологда. 1993 г. стр 10-12.( 0,2 п.л.)
21. Загадка вологодских узоров.                                                                                           
Древность: Арьи. Славяне. В 1. Москва. Витязь. 1994г. стр 40-52. (1 п.л.)
22. Древние тайны Русского Севера.                                                                                     
Древность: Арьи. Славяне. В 2. Москва. Витязь. 1994г. стр 59-73.(1 п.л.)
23. Образы водоплавающих птиц в русской народной традиции (истоки и  генезис).
Культура Русского Севера: Межвуз. сб. науч. тр. Вологда. ВГПИ. 1994г. стр 108-119. (1 п.л.)
24. Нечерноземье - житница России?: Беседа с канд. ист. наук, этнографом С.В.Жарниковой.
Записал А.Ехалов Русский Север-Пятница.  20 янв.1995
25. Узоры ведут в древность.                                                                                            
Радонеж. 1995г. N 6.  стр 40-41. ( 0,4 п.л.)
26. Ехалов А. Жарникова С. Нечерноземье - земля будущего                                                                               
О перспективах развития сел. хоз-ва Вологод. области. 1995
27. Древние тайны Русского Севера.                                                                                     
Древность: Арьи. Славяне. Изд 2. Москва. Палея. 1996г. стр 93-125. (2 п.л.)
28. Филиппов В. Куда исчезли древляне и кривичи, или Почему вологодский говор в переводе на санскрит не нуждается. Об исследовании этнографа С.В.Жарниковой.                                                         
Известия.  18 апр.  1996.  С.6
29.  Русский Север - священная прародина арьев!: Беседа с С.В.Жарниковой.                                                
Записал П.Солдатов
Русский Север-Пятница.  22 нояб.1996. С.6
30. Мы кто в этой старой Европе.                                                                                               
"Наука и жизнь" N 5 1997г. (0,7 п.л.)
31. Древние тайны Русского Севера.                                                                                                   
Кто они и откуда?: Древнейшие связи славян и арьев. М. РАН, Ин-т этнологии и антропололгии им. Н.Н. Миклухо-Маклая. 1998. с.101-129,209-220 (3 п.л.)
32. Гидронимы Русского Севера: (Опыт расшифровки через санскрит)
Кто они и откуда?: Древнейшие связи славян и арьев. М. РАН, Ин-т этнологии и антропололгии им. Н.Н. Миклухо-Маклая. 1998.  С.209-220
33.Нужны ли нам вселенские сверхзадачи?                 Беседа с С.В.Жарниковой.                                                
записала Н. Серова
Красный Север (Зеркало).  Вологда.  8 апр. 1999.  С. 1, 13
34. Мир образов русской прялки.                                                                                     
Вологда.2000. (3 п.л.)
35. Славяне и арьи в Вологодской, Олонецкой (Карелия), Архангельской и Новгородской губерниях.                                                                                                                                             
М. "Экономическая газета" N 1-3. 2000. (3 п.л.)
36. Дорогами мифов (А.С.Пушкин и русская народная сказка).                                                                      
Этнографическое обозрение N 2. 2000. с 128-140 (1,5 п.л.)
37. Откуда пришел наш Дед Мороз.                                                                                               
"Мир детского театра"  N 2. 2000. с.94-96.
38. Концепция программы "Великий Устюг-Родина Деда Мороза"                                                                    
Вологда. 2000 (5 п.л.)
39. Филиппов Виктор. Рогулька, тетеря и выгонец: Пиццу ели на берегу Ледовитого океана пять тысяч лет назад. По материалам сценария "Праздник круглого пирога" и монографии этнографа С.Жарниковой.
Русский Север-Пятница.  Вологда. 14 апр. 2000.  С.4
40. И первой об этом сказала "Авеста": Беседа с этнологом С.Жарниковой, автором концепции программы "Великий Устюг - родина Деда Мороза".                                              
Записала А.Горина Вологодская неделя.  2-9 нояб. 2000. С.6
41. Так ли прост наш Дед Мороз.                                                                                                      
"Вокруг Света"  N 1. 2001. с.7-8.
42. Сохранились даже названия рек. (в соавторстве с  А.Г.Виноградовым)                                                           
Спб. "Новый Петербург"  N 18. 2001. (0.25 п.л.)
43. Где же  ты, Гиперборея? (в   соавторстве   с   А.Г.Виноградовым)                                                        
Спб. "Новый Петербург" N 22. 2001. (0.25 п.л.)
44. Отражение ведических мифологем восточнославянской  календарной обрядности.                    
На пути  к  возрождению. Опыт освоения традиционной народной культуры Вологодской области. Вологда. 2001. с.36-43.(0,5 п.л)
45. Золотая нить. (Древнейшие истоки народной культуры Русского Севера)                                         
(Ред и рец  д.и.н., Лауреат  премии  им.Дж.Неру. Н.Р.Гусева.) (10 п.л.)
46. Исторические корни севернорусской  народной  культуры. (в  соавторстве с А.Г.Виноградовым)
Рукопись 1989г. (50 п.л.)
47. Русские и германцы: Северная прародина. (в   соавторстве   с   А.Г.Виноградовым)                       
48. Преданья старины глубокой. (в   соавторстве   с   А.Г.Виноградовым)                                                      
Спб. "Новый Петербург" (в редакции).(0.25 п.л.)

Святые источники

Женский Горицкий монастырь. Кирилловский район Вологодской области.


Основала монастырь княгиня Ефросинья Старицкая, вдова удельного князя Андрея Старицкого, родного дяди царя Иоанна IV Грозного. Потом после доноса княгиню насильно постригли в монахини под именем Евдокии и сослали в основанную ею обитель. Вместе с ней здесь под именем Александра жила ИулианияДмитриевна, урожденная княгиня Палецкая, жена князя Юрия Васильевича, брата Ивана Грозного. В 1569 году они были убиты, по одной из версий, утоплены в Шексне опричниками царя. Их останки почитаются как святые мощи. В 1575 году Иван IV заключил в монастырь под именем Дарьи свою четвертую жену Анну Котловскую. В 91-м году, после убийства царевича Дмитрия, туда сослана его мать - Марию Нагую, под именем Марфы. В 1606 году Лжедмитрий выслал в обитель Ксению Годунову, дочь Бориса Годунова, постриженную под именем Ольги. После опалы Александра Меньшикова туда сослали Варвару Арсеньеву, нареченную Варсонофией. Потом, по слухам, в Горицы угодила несостоявшаяся жена Петра II - Екатерина Долгорукая. Монастырь на протяжении веков был местом ссылки цариц и знатных женщин…Множество людей приходит в монастырь за вкусной и целительной водой.
- И от чего исцеляет эта вода? - спросил Прохор.
- Мне знакомая рассказывала, что ее дочь страдала аллергическим дерматитом с рождения. Они испробовали все средства традиционной медицины, но тщетно. В результате, по совету бабушки, поехали в Горицы, набрали там воды и искупали девочку, с тех пор проблемы с кожей исчезли».

С. Конанцева. Гиперборейский паразит.

Problems of localization of the ancestral home of the Indo-Europeans

Problems of localization of the ancestral home of the Indo-Europeans

The problem of localization of the ancestral homeland of Indo-European peoples has been facing science for a long time. As far back as the mid-18th century, the linguistic kinship of European peoples was noted, and in 1767, Kerdu pointed out the proximity of a number of European languages ​​to Sanskrit, the language of the sacred texts of Ancient India “Vedas. “The decisive for the emergence of Indo-European studies was the discovery of Sanskrit, acquaintance with the first texts on it and the enthusiasm that began with ancient Indian culture, the most striking reflection of which was the book of F. von Schlegel“ On the language and wisdom of Indians ”(1808), writes V. N. Toporov . F. von Schlegel, the first to express the idea of ​​a single ancestral home of all Indo-Europeans, placed this ancestral home on the territory of Hindustan. However, the fallacy of this assumption was soon proved, since Before the arrival of the Aryan (Indo-European) tribes, India was inhabited by representatives of another language family and another one-time type - black Dravids.

Assumed at different times as the ancestral home of the Indo-Europeans (today this is the people of 10 language groups: Indian, Iranian, Slavic, Baltic, German, Celtic, Romance, Albanian, Armenian and modern Greek): India, the slopes of the Himalayas, Central Asia, Asian steppes, Mesopotamia , Near and Middle East, Armenian Highlands, territories from Western France to the Urals between 60 ° and 45 ° N, territory from the Rhine to the Don, Black Sea-Caspian steppes, steppes from the Rhine to Hindu Kush, areas between the Mediterranean and Altai, in Western Europe - currently, for one reason or another, most researchers rejected.

It should be noted that the Soviet historical school until the beginning of the 30s of the 20th century proceeded from the definition of the ancestral home of the Indo-Europeans based on the works of A. A. Shakhmatov and L. I. Niederle. The ancestral home of the Indo-Europeans, based on naturally geographical factors, was placed by them in Moravia and Silesia. At the same time, the ancestral home of the East Indo-Europeans (Slavs, Albanians, summer-Lithuanians, Armenians, Indo-Iranians) was placed in the Moscow and Tver regions, in the upper Dnieper. The ancestral home was placed by the Baltov in the Minsk and Vitebsk regions. The ancestral home of the Slavs was located by them from Prussia to Pskov, along the banks of the Neman, Dvina and the Gulf of Riga. It was assumed that later the East Indo-Europeans moved south along the Dnieper, to the Black Sea, where the Aryans formed - the Indo-Iranians, who then left the Don to Iran and India. Slavs moved to Poland and further to the Balkans, Carpathians and Ukraine.

Similar scientific hypotheses were then replicated, in particular, in K. Kudryashov's mass-circulation “Russian Historical Atlas” issued by the State Publishing House in 1928. Despite fundamentally different scientific views, this work was supported and approved by academicians M. N. Pokrovsky, S. F. Platonov, S. V. Voznesensky, B. D. Grekov, N. S. Derzhavin, Yu. G. Oksman, P F. Preobrazhensky, A. E. Presnyakov, O. N. Serbina, A. V. Shebalov.

But then, in 1929, “Russian history” itself was recognized as counter-revolutionary, and in 1932-36 the theory of the ancestral home was declared by communist ideologists - not Bolshevik, fascist and anti-scientific.

Among the hypotheses formulated in recent years, I would like to dwell on two in more detail: V. A. Safronov, who proposed in his monograph Indo-European Ancestral Homes the concept of the three ancestral homelands of Indo-Europeans - in Asia Minor, the Balkans and Central Europe (Western Slovakia), and T.V. Gamkrelidze and V.V. Ivanov, who own the idea of ​​the Near-Asian (more precisely, located on the territory of the Armenian Highlands and adjacent areas of Western Asia) the ancestral home of the Indo-Europeans, spelled out and argued by them in the fundamental two-volume “Indo-European language and Indo-Europeans».

V. A. Safronov, referring to the work of N. D. Andreev, emphasizes that on the basis of the Early Indo-European (hereinafter RIE) vocabulary, we can conclude that "early Indo-European society lived in cold places, may be in the foothills, in which there were no large rivers, but rivulets, streams, springs; rivers, despite the rapid flow, were not an obstacle; crossed through them in boats. In winter, these rivers froze, and in spring they spilled scattered and swamps ... The climate of the RIE ancestral homeland was probably sharply continental with severe and cold winters, when the rivers froze, strong winds blew; "in a stormy spring with thunderstorms, heavy snowmelt, river spills, hot dry summers when the grass was drying out, there was not enough water." The early Indo-Europeans had early phases of agriculture and cattle breeding, although hunting, gathering and fishing did not lose their significance. Among the tamed animals are a bull, a cow, a sheep, a goat, a pig, a horse and a dog that guarded the herds. V. A. Safronov notes that: “Riding was practiced by the early Indo-Europeans: what animals were circled around is not clear, but the goals are obvious: taming." Agriculture was represented by a hoe and fire-arm form, processing of agricultural products was carried out by grinding grain. The early Indo-European tribes lived settled; they had different types of stone and flint tools, knives, shelters, scrapers, axes, adzes, etc. They exchanged and traded. In the early Indo-European community, there was a difference in childbirth, taking into account the degree of kinship, and juxtaposition of friends and foes. The role of women was very high. Particular attention was paid to the "progeny generation process", which was expressed in a number of root words that passed into the Early Indo-European language from the boreal parent language.

In early Indo-European society, a paired family stood out, management was carried out by the leaders, and there was a defensive organization. There was a cult of fertility associated with zoomorphic cults, was a developed funeral rite. From the foregoing, V. A. Safronov concludes that the ancestral home of the early Indo-Europeans was in Asia Minor. He notes that such an assumption is the only possible, because: “Central Europe, including the Carpathian basin, was occupied by a glacier».

However, the data of paleoclimatology indicate something else. At the time in question, those during the final stage of the Valdai glaciation (the chronological framework of which is established from 11,000 to 10,500 years ago), the nature of the vegetation cover of Europe, although it was different from the modern one, but in Central Europe, arctic tundra with birch-spruce woodlands, low-mountain tundra and alpine meadows were common, not a glacier. Sparse forests with birch-pine stands occupied most of Central Europe, and steppe vegetation prevailed on the Great Central Danube Lowland and in the southern part of the Russian Plain. Paleogeographers note that in the south of Europe the influence of the ice sheet was not felt, especially in the Balkans and Asia Minor, where the influence of the glacier was not felt at all. The time, to which the culture of Asia Minor Chatal Gayuk belongs, associated by V.A. Safonov with the early Indo-Europeans, marked by the warming of the Holocene.

As early as 9780 years ago, elms appear in the Yaroslavl Region, 9400 years ago in the Tver Region of lindens, 7790 years ago in the Leningrad Region, oaks. The more unlikely the presence of a cold climate in Asia Minor. Here I would like to refer to the conclusions of L. S. Berg and G. N. Lisitsina, made at different times, but, nevertheless, not refuting each other. So L.S. Berg in his work "Climate and Life" (1947) emphasized that the climate of the Sinai Peninsula has not changed over the past 7 thousand years and that here and in Egypt, “if there was a change, it would rather increase, and not a decrease in precipitation”.

He noted that: “Blankenhorn believed that in Egypt, Syria and Palestine the climate remained broadly constant and similar to that present since the end of the pluvial period; the end of the latter, Blankenhorn attributes to the beginning of the interglacial epoch ”(130-70 thousand BC).

In his 1921 work, Blankenhorn writes that "From the Riess-Wurm interglacial (mousterien of Western Europe) to the present (in these territories) a dry desert climate, and in the north a semi-arid climate, similar to the modern one, interrupted by a short wet time corresponding to the Wurm glaciation." G. N. Lisitsina comes to similar conclusions, who write in 1970: “The climate of the arid zone in the X-VII millennia BC not much different from the modern one”. We have no reason to believe that the climate of the west of Asia Minor, where daphne, cherry, barberry, maquis, Calabrian pine, oak, hornbeam, hop hornbeam, ash, white and prickly astragalus also live, also live animals like mongoose, jackal, porcupine, mouflon, wild ass, hyena, bats and locusts, and "snow does not fall every year, snow cover, as a rule, does not form", in 8-7 thousand BC so significantly different from the modern that it could be similar to that harsh ancestral home of the early Indo-Europeans, which is reconstructed on the basis of their vocabulary.

In addition, V. A. Safonov writes: “The close relationship between the boreal and the Turkic and Uralic languages, according to ND Andreyev, allows localization of the boreal community in the forest zone from the Rhine to Altai. From this it also follows that from all areas where RIE carriers could have gone, Anatolia seems to be the only possible one: narrow straits did not serve as an obstacle, since the early Indo-Europeans knew the means of crossing (the “boat” was recorded in the language of the early Indo-Europeans). ”

Recall that according to the conclusions of ND Andreev: “Of the landscape vocabulary in the boreal proto-language, root words are most abundantly represented, one way or another connected with the forest. The image of this row clearly indicates, firstly, the wooded nature of the area where the tribes who spoke BP lived, and secondly, the presence of conifers in these forests." But a strip of coniferous forests at 10-9 thousand BC stretched not from the Rhine to Altai (in a latitudinal direction, as N. D. Andreev suggests and after him VA Safronov), but submeredionally from the southwest (from the foothills of the Carpathians) to the northeast (to Pechora). Consequently, the early Indo-Europeans from this forest zone could begin their progress in all directions (including to the territory of Asia Minor), from which, naturally, it does not follow that the population of Chatal Guyuk at the end of the 8th-beginning of the 7th millennium BC as not Indo-European. It is likely that Chatal Guyuk was only a small part of the vast early Indo-European range. Recall that this time (7 thousand BC) was the time of the peak of mixed deciduous forests, reaching in the north of Eastern Europe to the coast of the White Sea, and that the early Indo-Europeans for livestock-farming (slash-and-burn agriculture) in complex with hunting, fishing and gathering required very large territories.

And although V. A. Safronov writes that: "At the beginning of the Mesolithic, the zone of the producing economy was extremely limited" and included "only the mountains of Zagros, Southeast Anatolia, Northern Syria, and also Palestine", the presence of a producing economy on the territory Eastern Europe in 7 thousand BC, as noted earlier, is evidenced by archaeological materials obtained in recent years. Again referring to the conclusions of G. N. Matyushin, we emphasize that on the border of 7-6 thousand BC in the Southern Urals, the presence of a domestic horse is recorded and the remains of domestic animals (goats, sheep, cattle, horses and dogs) have been found at 22 sites. Recall that this particular set of domesticated animals - bull, cow, sheep, goat, pig, horse and dog - was recorded in the vocabulary of the early Indo-Europeans. And, of course, the deep kinship, the ancestor of the early Indo-European proto-language - the ancient boreal (northern) language with the Uralic (Finno-Ugric) and Altai (Turkic) languages ​​naturally follows from the localization of the tribes of the speakers of this boreal language in the era of the final of the Upper Paleolithic (15-10 thousand BC) precisely in the zone of mixed and coniferous forests, i.e. in Eastern Europe. The migrations of a part of the boreal tribes beyond the Urals, to the territory of Siberia and to the foothills of Altai are logical and explainable by the pressure of the population surplus in the territory of Eastern Europe during this period, which could be caused by the lack of hunting grounds in the hunting and fishing type of economy, when the optimal population density was 1 person by 30-40 sq. km.Such shifts in the subsequent Early Indo-European time could be very significant in all directions and “divert” part of the population of the Indo-European area up to the west of Asia Minor. J. Mellart, the discoverer of the culture of Chatal-Guyuk, noted that already 12 thousand years ago (i.e., 10 thousand BC) aliens appeared in these areas, whose associations “were larger and better organized than from their predecessors ... These groups of Mesolithic people with their specialized tools, apparently, were descendants of the Upper Paleolithic hunters, however, only in one point - in Zardi, in the mountains of Zagros - materials have been found that allow talking about the arrival of carriers of this culture from the north - maybe to be from the Russian steppes, because of the Caucasus.”

Thus, without rejecting the idea that the population of Anatolia was 8-7 thousand BC Early Indo-European, who came from the territory of their ancient ancestral home - the forest zone of Eastern Europe, we can assume that most of the early Indo-Europeans continued to live precisely in this ancestral home, which is largely confirmed by the earlier findings of the American linguist P. Friedrich that: “Proto-Slavic, better than all other groups of Indo-European languages, preserved the Indo-European system of designating trees ... in to a significant extent continued to live in a similar area." The zone of mixed coniferous-deciduous forests, we repeat, already in 7 thousand BC reached on the territory of Eastern Europe up to the coast of the White Sea.

As for the role of the Early Indo-Europeans in the world historical process, it is difficult to disagree with the main conclusions of V. A. Safronov made in the final part of his work.

Indeed: “In solving the problem of the Indo-European ancestral home, which has worried scientists of many professions and various countries of the world for two centuries, he rightly sees the origins of the history and spiritual culture of the peoples of most of Europe, Australia, America ... How their descendants, the Indo-Europeans of modern times, discovered the New World, so the Indo-Europeans of the Ancient World revealed to mankind the knowledge about the integrity of the earthly home, the unity of our planet ... These discoveries would have remained nameless if the echoes of the great wanderings had not been retained in the Indo-European literatures, separated from us and from these events for thousands of years ... Indo-European travels became possible thanks to the invention of wheeled transport by the Indo-Europeans in their midst (4 thousand BC) ”.

And we add, thanks to the domestication of the wild horse in the southern Russian steppes, already on the borderland 7-6 thousand BC. As N.N. Cherednichenko notes: “The spread of the harness horse from the Eurasian steppes is no longer in doubt ... the process of horse domestication is carried out on the distant plains of the Eurasian steppe region ... Thus, at present, we can only talk about the ways penetration of Indo-European horse breeding tribes of Eurasia to the East and the Mediterranean ... Eurasia, thus, was the territory from where the chariots were brought by the Indo-European tribes to various regions of the Old World, which had a very significant impact on the political life of the Ancient East.

V. A. Safronov writes: “The period of general development of Indo-European peoples - the Proto-Indo-European period - was reflected in the amazing convergence of the great literatures of antiquity, such as the Avesta, Vedas, Mahabharata, Ramayana, Iliad, Odyssey, in the epics of the Scandinavians and Germans, Ossetians, legends and tales Slavic peoples. These reflections of the most complex motifs and plots of common Indo-European history in the oldest literatures and folklore, separated by millennia, fascinate and await their interpretation. However, the emergence of this literature became possible only thanks to the creation by the Proto-Indo-Europeans of the metric of verse and the art of poetic speech, which is the oldest in the world and dates back no later than the 4th millennium BC... Having created their own system of knowledge about the universe, which opened the way to civilization for mankind, the Proto-Indo-Europeans became the creators of the most ancient world civilization, which is 1000 years older than the civilizations of the Nile Valley and Mesopotamia. There is a paradox: linguists, having recreated the appearance of the Proto-Indo-European culture according to linguistics data, according to all the signs of the corresponding civilization, and having defined it as the most ancient in a number of known civilizations (V-IV millennium BC) could not cross the rubicon of the prevailing historical stereotypes that “light always comes from the East ”, and limited themselves to looking for an equivalent to such a culture in the regions of the Ancient East (Gamkrelidze, Ivanov, 1984), leaving aside Europe as“ the periphery of Middle Eastern civilizations ”... The civilization of the Proto-Indo-Europeans turned out to be so high, stable and flexible that it survived and survived despite world cataclysms”.

V. A. Safronov emphasizes that "It was the late Indo-European civilization that gave the world a great invention - wheel and wheeled transport, that it was the Indo-Europeans who created the nomadic economy," which allowed them to go through the vast expanses of the Eurasian steppes, to reach China and India ... We believe that the guarantee The sustainability of Indo-European culture was created by the Indo-Europeans. It is expressed in the model of the existence of culture as an open system with the inclusion of innovations that do not offend the foundations of its structure ... As a form of existence with the world, the Indo-Europeans proposed a model that remained in all historical times - introducing factorial colonies into an indo-speaking and foreign culture environment and bringing them to the level of development of the metropolis. The combination of openness with tradition and innovation, the formula of which was found for each historical period of the development of Indo-European culture, ensured the preservation of Indo-European and universal values. ” We allowed ourselves such a long quotation, since it is difficult to more clearly, compactly and comprehensively determine the importance of the pre-Indo-European and early Indo-European culture for the destinies of mankind than it was done in the work of V. A. Safronov “Indo-European ancestral home”.

Святые источники Кирилловской обители

В конце лета 1529 года митрополит Московский и Всея Руси Даниил отписывает игуменам Кирилло-Белозерского монастыря, Спасова-Каменного и Ферапонтова монастырей, что Государь Всея Руси Василий Иоаннович с женой Еленой Васильевной в октябре прибудут в Кирилловскую обитель дабы совершить молебен и сорокадневный отшельнический пост о даровании им чада. Этому событию предшествовало следующее.

        В августе 1505 года по приказу Великого Государя Ивана Васильевича в Москву были вызваны около полутора тысяч девиц, для того чтобы сын его, соправитель и наследник престола Гавриил, мог выбрать себе супругу. После придирчивого осмотра повивальными бабками красавиц, девицы признанные годными к продолжению рода предстали перед взором Государя. Его выбор пал на дочь знатного московского боярина Юрия Константиновича Сабурова, Соломонию и 4 сентября того же года была сыграна свадьба. Спустя полтора месяца после свадьбы Гавриил под именем Василий занял отеческий престол.   
      Проходили годы, а царская семья не имела детей. Василий тяжело переживал свою бездетность. Отсутствие наследника грозило междоусобицей. Братья Василия, князья Юрий и Андрей, могли вступить в кро­вавый спор за престол. Стремясь снять с себя заклятие бесплодия, Василий не брезговал ничем, даже таким предосудительным для государя и христианина средством, как обращение к колдунам. Однако ничто не помогало.   В 1525 году Василий решил развестись с Соломонией. Приняв решение о разводе, он действовал быстро. После этого был учреждено освидетельствование неплодия Соломонии и неспособности ее к рождению детей. Главным свидетелем выступил брат царицы Соломонии, Иван Юрьевич Сабуров. Василий получил разрешение на развод. 28 ноября 1525 года против воли Соломонии, в московском Спасо-Рождественском монастыре на Рву было произведено пострижение. Вскоре ее отвезли на житие в суздальский Покровский монастырь.

      Ровно через два месяца после пострижения царицы Соломонии, 28 января 1526 года, в Успенском соборе Кремля митрополит Даниил совершил обряд венчания Василия с княжной Еленой Васильевной Глинской.  Василий женился на ней не только из династических соображений: весьма вероятно, что он влюбился в нее. Можно предположить, что знакомство Василия и Елены состоялось весной 1524 года. Отсутствие выбора невест, как это имело место в 1505 году, также говорит в пользу того, что Василий наметил себе вторую супругу задолго до развода с Соломонией. Обращает на себя внимание необычный для нравов того времени поступок Василия: после венчания он сбрил бороду, оставив себе по польской моде одни усы. Его действия очень походят на желание влюбленного пожилого мужчины угодить молодой жене.

      Конечно, по церковным традициям многоженство не поощрялось, но только в 1551 году на него было введено ограничение, а в 1572 году Собор ограничил количество одновременных браков четырьмя. Об обычаях, царивших в то время, в России говорит и такой факт. В 1453 году при великом   князе Василии Васильевиче, из послания митрополита Ионы к вятскому духовенству узнаем, что в Вятке некоторые брали по пяти, шести, семи и даже по десяти жен, а священники их благословляли, и приношения от них принимали в церковь. Иные, постригшись в монахи, потом расстригались и женились. В 1578 году датский посол в России Яков Ульфельдт в Новгороде видел во главе русских татарина, которого они именовали цезарем. У него было семь жен, старшая из них русская. Считалось, что это обычная практика, как у татар, так и русских. В связи с этим любопытно отметить, что только в 1551 году Стоглавым Собором были запрещены совместные женские и мужские монастыри. Необходимо отметить, что, несмотря на существование многоженства, по Судебникам 1497 и 1551 годов плата женщине за любой нанесенный ей ущерб была в 2 раза больше чем мужчине.

Василий освятил новый брак молитвой о чадородии. Через месяц после свадьбы, при назначении в Новгород архиепископом своего любимца архимандрита Можайского монастыря Макария, он поручил ему, как приедет в паству, читать молитвы о чадородии. Подобные молитвы читались не только в Новгороде, но и во всех русских церквах.    В конце 1526 года государева чета совершила богомольный поход в Тихвин к иконе Тихвинской Богоматери, где приехавший туда же архиепископ Макарий три дня и три ночи молился о том, чтобы «…ему Господь Бог даровал плод чрева...». С подобной же молитвой Василий посетил монастыри в Переяславле, Ростове, Ярославле. Однако все было напрасно.

          А по Москве поползли слухи, что Соломонию постригли беременной. Услышав это, Василий сильно разгневался и послал в монастырь, где содержалась Соломония своего советника дьяка Третьяка Михайловича Ракова и дьяка Григория Никитича Меньшого-Путятина, поручив им тщательно расследовать правдивость этого слуха. Прибывшим в монастырь царским советникам Соломония сказала, что родила сына и нарекла его именем Георгий, но они не достойны, видеть ребенка, а когда он станет великим князем, то отомстит всем за обиду матери. Считается, что родившийся в обители ребенок был похоронен в семилетнем возрасте.
         Существует еще одна версия, связанная с Георгием Васильевичем Сабуровым (сын Соломонии). Георгий Васильевич Сабуров был также известен как разбойник Кудеяр, разбойничавший на Волге, а затем ставший праведником. Разбойничать на Волге он мог в 1550-60-х годах во время присоединения Поволжья, тем более, что вплоть до 1570-х годов к Волге выходили крепости крымцев. Сын Соломонии Сабуровой и Василия III-его Георгий, известный разбойник Кудеяр, стал родоначальником рода князей Долгоруких. По сказаниям разбойник Кудеяр сильно побил за оскорбительные речи о царе Иване Васильевиче, самого царя Ивана Васильевича Грозного переодетого и потому не узнанного. За заступничество и то, что он поднял руку на самого царя, разбойник получил княжеский титул и прозвище Долгорукий, которая впоследствии стала фамилией.  Несмотря на то, что прототипом грозного разбойника историки считают боярского сына Кудеяра Тишенкова, перебежавшего на службу к крымскому хану и никогда не предъявлявшего претензий на престол, народное сказание упорно видело в Кудеяре сводного брата Ивана Грозного. Широкое хождение имели подобные слухи и при жизни самого Ивана Грозного.

      На четвертом году супружества Василий с женой прибегли к заступничеству выходца из Кирилловской обители Пафнутия Боровского. В Переяславле Василий посетил святого старца. Ученики Пафнутия повелели ему с женой отправиться на молебен для зачатия в Кирилловскую обитель.

     В октябре - ноябре 1529 года Государь Василий с  Еленой Глинской приезжает молиться о даровании им наследника в Кирилло-Белозерский монастырь. Там они останавливаются на два месяца до установления санного пути. В итоге в положенное время 25 августа 1530 года появился на свет сын - Иван Васильевич. Позднее избранный царем и названный современниками Великим и Грозным, при котором территория России выросла в три раза. За молитвенные труды Кирилло-Белозерский монастырь получил значительное пожертвование. Обрадованный Государь подарил обители тысячу рублей и воздвиг в ней две каменные церкви.

       В Москве, получила хождение и другая версия рождения Ивана Васильевича, молва приписывала отцовство молодому боярину, князю Ивану Федоровичу Телепневу-Оболенскому. Однако известный советский антрополог М. М. Герасимов признавал несомненное сходство воспроизведенного облика Ивана Грозного с прижизненными портретами Василия. Сам Василий, не задумываясь, признал Ивана своим сыном и наследником. Кроме того, признав бесплодие Василия, мы должны с необходимостью утверждать, что и Соломония была неверна ему. Между тем она чтится в Суздале как местная святая, что заставляет исключить это предположение и снять с Василия обвинение в бесплодии. Также известен и младший брат Ивана Грозного – Юрий, и еще в посольской переписке 1649 года, Анастасия   считалась не женой Ивана Грозного, а его сестрой и первой женой Федора Романова (Филарета).

          Взаимоотношения Ивана Грозного и Кирилло-Белозерской обители чрезвычайно интересны, к ней Иван Грозный питал особые чувства, он был полностью уверен, что своим рождением он обязан именно ей. Общая сумма пожертвований монастырю царем грандиозна - 28000 рублей. Царь держал в Кирилловой обители свою главную царскую казну. Иван Грозный высказал пожелание принять здесь пострижение, что и осуществил перед смертью, как и его отец, Василий.

      Необходимо отметить, что первые кельи для царя и его сыновей в Кирилло-Белозерском монастыре были построены только в 1567 году. А ранее гости останавливались в царских селах под Вологдой (ранее Насон-город, об основании которой в 5 веке свидетельствует книга Паралипоменон) и в родовой вотчине князей Шуйских (у Владычной слободы). Тот Кирилловский монастырь, который мы знаем сегодня, фактически отстроился к середине 17 века, а подмонастырская слобода провозглашена была уездным городом только в 1776 году. В начале 16 века монастырь был огорожен невысоким деревянным острогом, монахи жили в землянках и небольших черных избах, церкви были деревянные.
 Обычно в Кирилловскую обитель из Москвы шли на судах реками Яхромою, Дубною, Волгою, Шексною, но Василий ехал Вологды по берегу Кубенского озера. Надо отметить, что ранее по этому пути в 1525 г. путешествовала царица Соломония Сабурова.      Местом остановки в этих путешествиях была Владычная слобода (ныне Владышнево) в 73 км. (двух днях пути от Вологды), по старой дороге в 50 км., расположенная рядом с торговыми селами Фрязиновым и Каталонским. К тому же рядом, в 5-10 км.,  ранее существовали Малый Кириллов и Кирилловский-Большеельминский погост. Около Владышнево сейчас течет река Еленга (Елена-река).

            С Владычной слободой связана местная традиция, которая именует три источника около нее святыми, и приписывает им способность излечивать бесплодие. Данной особенностью источника успешно пользуются местные жители и в 21 веке.  В районе указанных источников имеются как широкие ровные луга, которые могли использоваться для полевых станов, так и следы инженерных работ по обустройству этой территории осуществленных  ранее 19 века.  В настоящее время указанные источники являются природным заказником и благоустроенны силами природоохранных служб.  Скорее всего, маршрут как Соломонии Сабуровой, так и Василия пролегал именно к указанным источникам у Кирилловской обители.

      П.С. Никто не делал анализ воды на какие-то редкие соединения или микроорганизмы, но святые источники реально помогают людям от множества болезней. Так воды Владшного помогают при лечении безплодия, источники Гориц при болезнях костей, печени и крови, Биряковский источник при пьянстве и подобных недугах. Но надо учитывать, что потребление вод должно идти методично и длительно,  ведь и сам великий князь Василий, провел во Владышном два месяца.

Любим Кириллович Поздняк   2006 г.

Святые источники Кирилловской обители

 

          В конце лета 1529 года митрополит Московский и Всея Руси Даниил отписывает игуменам Кирилло-Белозерского монастыря, Спасова-Каменного и Ферапонтова монастырей, что Государь Всея Руси Василий Иоаннович с женой Еленой Васильевной в октябре прибудут в Кирилловскую обитель дабы совершить молебен и сорокадневный отшельнический пост о даровании им чада. Этому событию предшествовало следующее.

          В августе 1505 года по приказу Великого Государя Ивана Васильевича в Москву были вызваны около полутора тысяч девиц, для того чтобы сын его, соправитель и наследник престола Гавриил, мог выбрать себе супругу. После придирчивого осмотра повивальными бабками красавиц, девицы признанные годными к продолжению рода предстали перед взором Государя. Его выбор пал на дочь знатного московского боярина Юрия Константиновича Сабурова, Соломонию и 4 сентября того же года была сыграна свадьба. Спустя полтора месяца после свадьбы Гавриил под именем Василий занял отеческий престол.     
        Проходили годы, а царская семья не имела детей. Василий тяжело переживал свою бездетность. Отсутствие наследника грозило междоусобицей. Братья Василия, князья Юрий и Андрей, могли вступить в кро­вавый спор за престол. Стремясь снять с себя заклятие бесплодия, Василий не брезговал ничем, даже таким предосудительным для государя и христианина средством, как обращение к колдунам. Однако ничто не помогало.   В 1525 году Василий решил развестись с Соломонией. Приняв решение о разводе, он действовал быстро. После этого был учреждено освидетельствование неплодия Соломонии и неспособности ее к рождению детей. Главным свидетелем выступил брат царицы Соломонии, Иван Юрьевич Сабуров. Василий получил разрешение на развод. 28 ноября 1525 года против воли Соломонии, в московском Спасо-Рождественском монастыре на Рву было произведено пострижение. Вскоре ее отвезли на житие в суздальский Покровский монастырь.

        Ровно через два месяца после пострижения царицы Соломонии, 28 января 1526 года, в Успенском соборе Кремля митрополит Даниил совершил обряд венчания Василия с княжной Еленой Васильевной Глинской.  Василий женился на ней не только из династических соображений: весьма вероятно, что он влюбился в нее. Можно предположить, что знакомство Василия и Елены состоялось весной 1524 года. Отсутствие выбора невест, как это имело место в 1505 году, также говорит в пользу того, что Василий наметил себе вторую супругу задолго до развода с Соломонией. Обращает на себя внимание необычный для нравов того времени поступок Василия: после венчания он сбрил бороду, оставив себе по польской моде одни усы. Его действия очень походят на желание влюбленного пожилого мужчины угодить молодой жене.

        Конечно, по церковным традициям многоженство не поощрялось, но только в 1551 году на него было введено ограничение, а в 1572 году Собор ограничил количество одновременных браков четырьмя. Об обычаях, царивших в то время, в России говорит и такой факт. В 1453 году при великом   князе Василии Васильевиче, из послания митрополита Ионы к вятскому духовенству узнаем, что в Вятке некоторые брали по пяти, шести, семи и даже по десяти жен, а священники их благословляли, и приношения от них принимали в церковь. Иные, постригшись в монахи, потом расстригались и женились. В 1578 году датский посол в России Яков Ульфельдт в Новгороде видел во главе русских татарина, которого они именовали цезарем. У него было семь жен, старшая из них русская. Считалось, что это обычная практика, как у татар, так и русских. В связи с этим любопытно отметить, что только в 1551 году Стоглавым Собором были запрещены совместные женские и мужские монастыри. Необходимо отметить, что, несмотря на существование многоженства, по Судебникам 1497 и 1551 годов плата женщине за любой нанесенный ей ущерб была в 2 раза больше чем мужчине.

    Василий освятил новый брак молитвой о чадородии. Через месяц после свадьбы, при назначении в Новгород архиепископом своего любимца архимандрита Можайского монастыря Макария, он поручил ему, как приедет в паству, читать молитвы о чадородии. Подобные молитвы читались не только в Новгороде, но и во всех русских церквах.    В конце 1526 года государева чета совершила богомольный поход в Тихвин к иконе Тихвинской Богоматери, где приехавший туда же архиепископ Макарий три дня и три ночи молился о том, чтобы «…ему Господь Бог даровал плод чрева...». С подобной же молитвой Василий посетил монастыри в Переяславле, Ростове, Ярославле. Однако все было напрасно.

            А по Москве поползли слухи, что Соломонию постригли беременной. Услышав это, Василий сильно разгневался и послал в монастырь, где содержалась Соломония своего советника дьяка Третьяка Михайловича Ракова и дьяка Григория Никитича Меньшого-Путятина, поручив им тщательно расследовать правдивость этого слуха. Прибывшим в монастырь царским советникам Соломония сказала, что родила сына и нарекла его именем Георгий, но они не достойны, видеть ребенка, а когда он станет великим князем, то отомстит всем за обиду матери. Считается, что родившийся в обители ребенок был похоронен в семилетнем возрасте.
           Существует еще одна версия, связанная с Георгием Васильевичем Сабуровым (сын Соломонии). Георгий Васильевич Сабуров был также известен как разбойник Кудеяр, разбойничавший на Волге, а затем ставший праведником. Разбойничать на Волге он мог в 1550-60-х годах во время присоединения Поволжья, тем более, что вплоть до 1570-х годов к Волге выходили крепости крымцев. Сын Соломонии Сабуровой и Василия III-его Георгий, известный разбойник Кудеяр, стал родоначальником рода князей Долгоруких. По сказаниям разбойник Кудеяр сильно побил за оскорбительные речи о царе Иване Васильевиче, самого царя Ивана Васильевича Грозного переодетого и потому не узнанного. За заступничество и то, что он поднял руку на самого царя, разбойник получил княжеский титул и прозвище Долгорукий, которая впоследствии стала фамилией.  Несмотря на то, что прототипом грозного разбойника историки считают боярского сына Кудеяра Тишенкова, перебежавшего на службу к крымскому хану и никогда не предъявлявшего претензий на престол, народное сказание упорно видело в Кудеяре сводного брата Ивана Грозного. Широкое хождение имели подобные слухи и при жизни самого Ивана Грозного.

        На четвертом году супружества Василий с женой прибегли к заступничеству выходца из Кирилловской обители Пафнутия Боровского. В Переяславле Василий посетил святого старца. Ученики Пафнутия повелели ему с женой отправиться на молебен для зачатия в Кирилловскую обитель.

      В октябре - ноябре 1529 года Государь Василий с  Еленой Глинской приезжает молиться о даровании им наследника в Кирилло-Белозерский монастырь. Там они останавливаются на два месяца до установления санного пути. В итоге в положенное время 25 августа 1530 года появился на свет сын - Иван Васильевич. Позднее избранный царем и названный современниками Великим и Грозным, при котором территория России выросла в три раза. За молитвенные труды Кирилло-Белозерский монастырь получил значительное пожертвование. Обрадованный Государь подарил обители тысячу рублей и воздвиг в ней две каменные церкви.

         В Москве, получила хождение и другая версия рождения Ивана Васильевича, молва приписывала отцовство молодому боярину, князю Ивану Федоровичу Телепневу-Оболенскому. Однако известный советский антрополог М. М. Герасимов признавал несомненное сходство воспроизведенного облика Ивана Грозного с прижизненными портретами Василия. Сам Василий, не задумываясь, признал Ивана своим сыном и наследником. Кроме того, признав бесплодие Василия, мы должны с необходимостью утверждать, что и Соломония была неверна ему. Между тем она чтится в Суздале как местная святая, что заставляет исключить это предположение и снять с Василия обвинение в бесплодии. Также известен и младший брат Ивана Грозного – Юрий, и еще в посольской переписке 1649 года, Анастасия   считалась не женой Ивана Грозного, а его сестрой и первой женой Федора Романова (Филарета).

            Взаимоотношения Ивана Грозного и Кирилло-Белозерской обители чрезвычайно интересны, к ней Иван Грозный питал особые чувства, он был полностью уверен, что своим рождением он обязан именно ей. Общая сумма пожертвований монастырю царем грандиозна - 28000 рублей. Царь держал в Кирилловой обители свою главную царскую казну. Иван Грозный высказал пожелание принять здесь пострижение, что и осуществил перед смертью, как и его отец, Василий.

        Необходимо отметить, что первые кельи для царя и его сыновей в Кирилло-Белозерском монастыре были построены только в 1567 году. А ранее гости останавливались в царских селах под Вологдой (ранее Насон-город, об основании которой в 5 веке свидетельствует книга Паралипоменон) и в родовой вотчине князей Шуйских (у Владычной слободы). Тот Кирилловский монастырь, который мы знаем сегодня, фактически отстроился к середине 17 века, а подмонастырская слобода провозглашена была уездным городом только в 1776 году. В начале 16 века монастырь был огорожен невысоким деревянным острогом, монахи жили в землянках и небольших черных избах, церкви были деревянные.
   Обычно в Кирилловскую обитель из Москвы шли на судах реками Яхромою, Дубною, Волгою, Шексною, но Василий ехал Вологды по берегу Кубенского озера. Надо отметить, что ранее по этому пути в 1525 г. путешествовала царица Соломония Сабурова.      Местом остановки в этих путешествиях была Владычная слобода (ныне Владышнево) в 73 км. (двух днях пути от Вологды), по старой дороге в 50 км., расположенная рядом с торговыми селами Фрязиновым и Каталонским. К тому же рядом, в 5-10 км.,  ранее существовали Малый Кириллов и Кирилловский-Большеельминский погост. Около Владышнево сейчас течет река Еленга (Елена-река).

              С Владычной слободой связана местная традиция, которая именует три источника около нее святыми, и приписывает им способность излечивать бесплодие. Данной особенностью источника успешно пользуются местные жители и в 21 веке.  В районе указанных источников имеются как широкие ровные луга, которые могли использоваться для полевых станов, так и следы инженерных работ по обустройству этой территории осуществленных  ранее 19 века.  В настоящее время указанные источники являются природным заказником и благоустроенны силами природоохранных служб.  Скорее всего, маршрут как Соломонии Сабуровой, так и Василия пролегал именно к указанным источникам у Кирилловской обители.

        П.С. Никто не делал анализ воды на какие-то редкие соединения или микроорганизмы, но святые источники реально помогают людям от множества болезней. Так воды Владшного помогают при лечении безплодия, источники Гориц при болезнях костей, печени и крови, Биряковский источник при пьянстве и подобных недугах. Но надо учитывать, что потребление вод должно идти методично и длительно,  ведь и сам великий князь Василий, провел во Владышном два месяца.

Любим Кириллович Поздняк   2006 г.

Фантастические путешествия барона Брамбеуса

Между тем другое явление, происходившее над нашими головами, проникло нас новым страхом. Уже прежде того мы приметили, что солнце слишком долго не клонится к закату: многие утверждали, что оно стоит неподвижно; другим казалось, будто оно шевелится вокруг одной и той же точки; иные… доказывали, что оно, очевидно, сбилось с пути… солнце тронулось с места и, подобно летучей звезде, быстро пробежав остальную часть пути, погрузилось за небосклоном. В одно мгновение ока зрелище переменилось: свет погас, небо зардело звездами, мы очутились в глубоком мраке, и крик отчаяния раздался кругом нас в горах… Мы провели несколько часов в этом положении; но тогда как некоторые из нас уже обдумывали средства, как бы пристроить остаток своего быта в мрачном заключении на нашей несчастной планете, волны яркого света нечаянно залили наше зрение ослепительным блеском… солнца, которое непонятным образом взошло с той стороны, где незадолго пред тем совершился его внезапный закат. Достигнув известной высоты, оно вдруг покатилось на юг; потом, поворотясь назад, приняло направление к северо-востоку. Не доходя до земли, оно поколебалось и пошло скользить параллельно черте горизонта, пока опять не завалилось за него недалеко от южной точки. Таким образом, в течение пятнадцати часов оно восходило четырежды, всякий раз в ином месте; и всякий раз, исчертив его кривыми линиями запутанного пути своего, заходило на другом пункте и ввергало в ночной мрак…  нельзя было не догадаться, что не солнце так странно блуждает над нами, но что земной шар, обремененный непомерною тяжестью кометы, потерял свое равновесие, выбился из прежнего центра тяготения и судорожно шатается на своей оси, ища в своей огромной массе, увеличенной чуждым телом, нового для себя центра и новой оси для суточного своего обращения. В самом деле, мы видели, что при каждом появлении солнца точка его восхождения более и более приближалась к северу, хотя закат не всегда соответствовал новому востоку и падал попеременно по правую и по левую сторону южного полюса. Наконец в пятый раз солнце засияло уже на самой точке севера и, пробежав зигзагом небесный свод в семь часов времени, закатилось почти правильно, на юге. Потом наступила долгая ночь, и после одиннадцати часов темноты день опять начал брезжиться на севере. Солнце взошло, по-прежнему предшествуемое прекрасною зарею… после потери прежнего востока и прежнего запада.
Вдруг погода переменилась. Воздух стал затмеваться некоторым родом прозрачного, похожего на горячий пар, тумана, и крепкий запах серы поразил наше обоняние... Скоро солнце сделалось тускло, кроваво, огромно, как во время зимнего заката, и в верхних слоях атмосферы начало мелькать пламя синего и красного цветов, напоминающее собою пыль зажженного спирта. Через полчаса пламя так усилилось, что мы были как бы покрыты движущимся огненным сводом…
Основательность этого замечания не подлежала сомнению: воздух был подожжен!.. Пожар атмосферы принял страшное напряжение. Вместо прежних мелких и частых клочков пламени огонь пылал на небе огромными массами, с оглушительным треском; и хотя вовсе не было облаков, дождь лился на нас крупными каплями. Но пламя удерживалось на известной высоте, отнюдь не понижаясь к земле… В течение нескольких часов большая половина спасшегося в горах народа сделалась ее жертвою…
ощущали мы еще во рту палящий, кислый вкус, очевидно, происходивший от воздуха, ибо, несмотря на все употребленные средства, никак не могли от него избавиться. Но гораздо изумительнейшее явление представлял самый воздух: … он очистился от туманного пара и от пылавшего в нем пламени, но совершенно переменил свой цвет и казался голубым, тогда как прежде природный цвет неба в хорошую погоду был светло-зеленый… кроме плотной, каменной массы ядра, комета принесла с собою на Землю свою атмосферу, составленную из паров и газов, большею частию чуждых нашему воздуху: в том числе, вероятно, был один газ особенного рода, одаренный кислым и палящим началом; и он-то произвел этот пожар в воздухе, который от смещения с ним пережегся, окис и даже преобразовал свою наружность…  прежний, сладкий, мягкий, благодетельный, целебный воздух уже не существует; что прилив новых летучих жидкостей совсем его испортил, превратив в состав безвкусный, вонючий, пьяный, едкий, разрушительный... Мы с трудом вдыхали его в наши груди и, вдохнув, с отвращением немедленно выдыхали вон. Мы чувствовали, как он жжет, грызет, съедает наши внутренности. В одни сутки все мы состарились на двадцать лет… в этом воздухе жизнь человеческая должна значительно сократиться и что людям вперед не жить в нем по пятисот и более лет. Но эта мысль недолго могла огорчать нас: в два дня мы так привыкли к новому воздуху, что не примечали в нем разницы с прежним…
В горах пронесся слух, что Внутреннее Море (где ныне Киргизская и Монгольская Степи) выступило из своего ложа и переливается в другую землю; что оно уже наводнило все пространство между прежним своим берегом и нашими горами. Выходцы, занимавшие нижнюю полосу хребта... принесли нам плачевное известие, что подошва его уже кругом обложена морем, вытолкнутым из пропастей своих насильственным качанием земного шара, и что мы совершенно отделены водою от всего света…
Свирепый ветер с обильным дождем и вьюгою разметал по воздуху и пропастям непрочные наши приюты и нас самих… Между тем вода не переставала подниматься, волны вторгались с шумом во все углубления и ущелья, и мы взбирались на крутые стены хребта всякий день выше и выше. Верхи утесов, уступы и площадки гор были завалены народом, сбившимся в плотные кучи, подобно роям пчел, висящим кистями на древесных ветвях… Разбои, убийства, насилия, мщение ежечасно целыми тысячами уменьшали количество горного народонаселения, еще не истребленного ядом повальных болезней и неистовством стихий…
Комета при своем разрушении навалила на это место слой желтого блестящего песку, о котором упомянул я выше, неизвестного на земле до ее падения; и эти безумцы, воспылав жадностью к дорогому дару, принесенному им из других миров, может быть, на погибель всему роду человеческому, кинулись на него толпами… исторгали его один у другого, орошали своею кровию, скользили в крови, падали на землю и, привставая, израненные и полураздавленные, еще с восторгом приподнимали вверх пригоршни замешанного их кровию металлического песку, которые удалось им захватить под ногами других искателей... Ночью вода поднялась так высоко, что цепь Сасахаарских гор была наконец вполне расторгнута: все огромное их здание потонуло в бурных пучинах; по хребтам средних высот уже свободно катились волны, и только вершины высших гор еще не были поглощены странствующим в чужие земли океаном: они посреди его образовали множество утесистых островов, представлявших вид обширного архипелага …
Гора… была высочайшая и самая неприступная во всем Сасахаарском хребте… она превратилась в остров…
Дожди с сильным ново-южным ветром продолжались без умолку, и вода все еще поднималась, всякий день поглощая по нескольку горных вершин, так что на шестое утро из всего архипелага оставалось не более пяти островов, значительно уменьшенных в своем объеме. На седьмой день ветер переменился и подул с нового севера, прежнего запада нашего. Спустя несколько часов все море покрылось бесчисленным множеством волнуемых на поверхности воды странного вида предметов, темных, продолговатых, круглых, походивших издали на короткие бревна черного дерева…
15 числа шестой луны. Вода значительно упала. Несколько горных вершин опять появилось из моря в виде островков …
19 числа. Море, при ново-северном ветре, вчера покрылось частыми льдинами…
28 числа. Кругом образуются ледяные горы …
30 числа. Стужа усиливается …
Этими словами прекращается длинная иероглифическая надпись знаменитой пещеры, именуемой Писанною Комнатою, и мы тем кончили наш перевод.

…Комета, упавшая на землю со своим ядром и атмосферою в 11879 году, в 17-й день пятой луны, в пятом часу пополудни…
Это у нас в Сибири называется Барабинскою Степью.

- Как же вы переводили эти иероглифы?
- Я переводил их по Шампольону: всякий иероглиф есть или буква, или метафорическая фигура, или ни фигура, ни буква, а простое украшение почерка. Ежели смысл не выходит по буквам, то…

1833 г.


Следует отметить, что жанр написания текстов политических или научных от имени литературных персонажей или под псевдонимом был распространен не только в России 19 века, но и в Европе, по причине цензуры и вероятных репрессий.
Автор описания катастрофы Сенковский Иосиф-Юлиан (писал как барон Брамбеус) (1800-58), востоковед, статский советник, профессор, член-корреспондент Императорской Академии наук.
Происходил из знатной польской, лютеранской семьи. В Виленском университете окончил физико-математический, филологический, нравственно-политический факультеты. Совершил путешествие по Турции, Сирии и Египту (1819—1821). Помимо основных европейских языков, знал — турецкий и арабский (в совершенстве), персидский, новогреческий, итальянский и сербский языки. Впоследствии овладел китайским, монгольским и тибетским языками. С 1821 служил переводчиком в Иностранной коллегии. В 1822—1847   профессор Санкт-Петербургского университета по кафедре арабской и турецкой словесности. Он стал фактическим основателем школы русской ориенталистики. Сенковский утверждал, что до 12 века «грузин вообще не было на свете». В 1828-33 годах исполнял обязанности цензора, был фактическим автором «либерального» Цензурного устава 1828 года. Помимо ориенталистики, занимался изучением скандинавских саг и русской истории, акустикой, теорией и историей музыки, изобретениями музыкальных инструментов, написал множество статей по этнографии, физике, математике, геологии, медицине.
Первый опыт исторического исследования — «Приложение к общей истории гуннов, турков и монголов» (1824, на французском языке).
Первым его опытом в русской литературе стал цикл «Восточных повестей», которые наполовину являлись переводами с восточных языков. В 1833 в альманахе крупнейшего санкт-петербургского книгоиздателя и книготорговца А. Ф. Смирдина «Новоселье» опубликовал за подписью Барон Брамбеус  «Фантастические путешествия барона Брамбеуса», имевшие ошеломительный успех.
В 1834—1847 годах редактор ежемесячного «журнала словесности, наук, художеств, промышленности, новостей и мод, составляемый из литературных и ученых трудов…» «Библиотека для чтения», в котором публиковал свои многочисленные статьи на разнообразные темы, преимущественно истории и литературы, также нравоучительные развлекательные повести и рассказы. Восточные, светские, бытовые, сатирические повести, публиковавшиеся под псевдонимом «Барон Брамбеус», сделали его особенно популярным.Это был первый в России журнал энциклопедического характера, охватывавший все стороны жизни мало-мальски образованного русского человека.

Член Петербургского Вольного Общества Любителей Словесности;
Действительный член Общества Любителей Наук в Варшаве;
Почетный доктор философии Краковского университета;
Член Ученого Общества при Краковском университете;
Член Азиатского Общества в Лондоне;
Член-корреспондент Императорской Академии наук ;
Член Общества Северных Антиквариев в Копенгагене;
Заслуженный профессор.

Фантастические путешествия барона Брамбеуса

Наконец достигли мы гор, проскакав на мамонте в шесть часов девяносто географических миль. Мы находились на границе нашего прекрасного отечества, отделявшей его от двух больших государств, Хабара и Каско. Остановясь, мы приметили, что земля все еще шевелится под нами. В некоторых местах каменный хребет казался еще согретым от подземного огня, незадолго пред тем пролетавшего с громом в его внутренности. Разрушение природы представлялось здесь в самом величественном и ужасном виде: гранитные стены были исписаны трещинами, из которых многие походили на пропасти; ущелия были завалены обрушившимися вершинами, толстые слои камня взорваны и взрыты, утесы вместе с росшими на них лесами опрокинуты, смяты, растасканы. Сасахаарские горы после вчерашнего землетрясения уподоблялись постели двух юных любовников, только что оставленной ими поутру в живописном беспорядке: развалины пылких страстей, еще дышащие вулканическою теплотою их сердец, среди холодных уже следов первого взрыва их любви…
Противоположная их отлогость была усеяна каменьями различных цветов и видов, в числе которых многие удивляли нас своею красотою, прозрачностью и огненным блеском, а иные своим сходством с громовыми стрелами. Но с одной подоблачной вершины беглецы из тех окрестностей указали нам в северо-восточной стороне горизонта зрелище еще любопытнейшее – предлинный хребет гор, съёженный чрезвычайно высокими и острыми массами, которого прежде там не бывало. Это была одна только оконечность развалин вчера разразившейся о Землю кометы, которая разостлалась по ней необозримою чертою с бесчисленными боковыми ветвями; которая потрясла ее в самом основании и, ядром своим загромоздив огромную полосу нашего шара, по сторонам наваленных ею исполинских громад гранитной материи, все пространство смежных земель залила и засыпала дождем из грязи и песку и сильным каменным градом, шедшими несколько часов сряду во время и после ее падения. Следы этого града, коснувшегося самой подошвы Сасахаарских гор, видели мы в тех незнакомых нам разноцветных каменьях и блестящих голышах, а беглецы представили нам образцы красного и желтого песку, составлявшего, по-видимому, почву кометы и подобранного ими на примыкающей к горам равнине. Желтый песок красивою, лоснящеюся своей наружностью в особенности чаровал наши взоры и сердца…
По их рассказам, падению ее предшествовал страшный гул с треском в возвышенных странах атмосферы и вскоре совершенный мрак, прорезываемый яркими огнями, как бы выжатыми из воздуха, придавленного ее натиском, еще увеличил ужас роковой минуты. В то самое время пятьсот тысяч воинов Хабара и Каско стояли на поле сражения, защищая кровию и жизнию честолюбие своих предводителей, тщеславие своих сограждан и неприкосновенность небольшого куска земли, бесполезного их предводителям, согражданам и им самим. Военачальники воспламеняли их храбрость, толкуя грозные небесные явления в смысле благополучного для них предвещания и напоминая им о нетленной славе, долженствующей скоро увенчать их великие, бессмертные подвиги; города, села, деревни, крыши домов и холмы кипели народом, ожидавшим в беспокойстве следствия огненной борьбы стихий и кровавой борьбы своих ближних; поля и луга пестрели несметными стадами, которые, остолбенев со страху, забыв о корме, в общем предчувствии погибели соединяли печальное свое мычание с ревом львов, тигров и тапиров, трепещущих в лесах и вертепах; воздух гремел смешанным криком непостижимого множества птиц, летавших густыми стаями в поминутно усиливающемся мраке – когда тяжелая масса воздушного камня с быстротою молнии хлынула на всю страну!.. Человечество и животное царство изрыгнули один внезапный, хрипливый стон, и вместе с этим стоном были размозжены слетевшими с неба горами, которые обрызганным их кровию основанием мигом сплюснули, раздавили и погребли навсегда быть надежды, гордость, славу и злобу бесчисленных миллионов существ. На необозримой могиле пятидесяти самолюбивых народов и пятисот развратных городов вдруг соорудился огромный, неприступный, гремящий смертельным эхом и скрывающий куполы свои за облаками гробовый памятник, на котором судьба вселенной разбросанными в беспорядке гранитными буквами начертала таинственную надпись: «Здесь покоится половина органической жизни этой тусклой, зеленой планеты третьего разряда».
Мы стояли на утесе и в унылом безмолвии долго смотрели на валяющийся в углу нашего горизонта бледный, безобразный труп кометы, вчера еще столь яркой, блистательной, прекрасной, вчера еще двигавшейся собственною силою в пучинах пространства и как бы нарочно прилетевшей из отдаленных миров, от других солнц и других звезд…
Между тем другое явление, происходившее над нашими головами, проникло нас новым страхом. Уже прежде того мы приметили, что солнце слишком долго не клонится к закату: многие утверждали, что оно стоит неподвижно; другим казалось, будто оно шевелится вокруг одной и той же точки; иные… доказывали, что оно, очевидно, сбилось с пути… солнце тронулось с места и, подобно летучей звезде, быстро пробежав остальную часть пути, погрузилось за небосклоном. В одно мгновение ока зрелище переменилось: свет погас, небо зардело звездами, мы очутились в глубоком мраке, и крик отчаяния раздался кругом нас в горах… Мы провели несколько часов в этом положении; но тогда как некоторые из нас уже обдумывали средства, как бы пристроить остаток своего быта в мрачном заключении на нашей несчастной планете, волны яркого света нечаянно залили наше зрение ослепительным блеском… солнца, которое непонятным образом взошло с той стороны, где незадолго пред тем совершился его внезапный закат. Достигнув известной высоты, оно вдруг покатилось на юг; потом, поворотясь назад, приняло направление к северо-востоку. Не доходя до земли, оно поколебалось и пошло скользить параллельно черте горизонта, пока опять не завалилось за него недалеко от южной точки. Таким образом, в течение пятнадцати часов оно восходило четырежды, всякий раз в ином месте; и всякий раз, исчертив его кривыми линиями запутанного пути своего, заходило на другом пункте и ввергало в ночной мрак…  нельзя было не догадаться, что не солнце так странно блуждает над нами, но что земной шар, обремененный непомерною тяжестью кометы, потерял свое равновесие, выбился из прежнего центра тяготения и судорожно шатается на своей оси, ища в своей огромной массе, увеличенной чуждым телом, нового для себя центра и новой оси для суточного своего обращения. В самом деле, мы видели, что при каждом появлении солнца точка его восхождения более и более приближалась к северу, хотя закат не всегда соответствовал новому востоку и падал попеременно по правую и по левую сторону южного полюса. Наконец в пятый раз солнце засияло уже на самой точке севера и, пробежав зигзагом небесный свод в семь часов времени, закатилось почти правильно, на юге. Потом наступила долгая ночь, и после одиннадцати часов темноты день опять начал брезжиться на севере. Солнце взошло, по-прежнему предшествуемое прекрасною зарею… после потери прежнего востока и прежнего запада.
Вдруг погода переменилась. Воздух стал затмеваться некоторым родом прозрачного, похожего на горячий пар, тумана, и крепкий запах серы поразил наше обоняние... Скоро солнце сделалось тускло, кроваво, огромно, как во время зимнего заката, и в верхних слоях атмосферы начало мелькать пламя синего и красного цветов, напоминающее собою пыль зажженного спирта. Через полчаса пламя так усилилось, что мы были как бы покрыты движущимся огненным сводом…
Основательность этого замечания не подлежала сомнению: воздух был подожжен!.. Пожар атмосферы принял страшное напряжение. Вместо прежних мелких и частых клочков пламени огонь пылал на небе огромными массами, с оглушительным треском; и хотя вовсе не было облаков, дождь лился на нас крупными каплями. Но пламя удерживалось на известной высоте, отнюдь не понижаясь к земле… В течение нескольких часов большая половина спасшегося в горах народа сделалась ее жертвою…
ощущали мы еще во рту палящий, кислый вкус, очевидно, происходивший от воздуха, ибо, несмотря на все употребленные средства, никак не могли от него избавиться. Но гораздо изумительнейшее явление представлял самый воздух: … он очистился от туманного пара и от пылавшего в нем пламени, но совершенно переменил свой цвет и казался голубым, тогда как прежде природный цвет неба в хорошую погоду был светло-зеленый… кроме плотной, каменной массы ядра, комета принесла с собою на Землю свою атмосферу, составленную из паров и газов, большею частию чуждых нашему воздуху: в том числе, вероятно, был один газ особенного рода, одаренный кислым и палящим началом; и он-то произвел этот пожар в воздухе, который от смещения с ним пережегся, окис и даже преобразовал свою наружность…  прежний, сладкий, мягкий, благодетельный, целебный воздух уже не существует; что прилив новых летучих жидкостей совсем его испортил, превратив в состав безвкусный, вонючий, пьяный, едкий, разрушительный... Мы с трудом вдыхали его в наши груди и, вдохнув, с отвращением немедленно выдыхали вон. Мы чувствовали, как он жжет, грызет, съедает наши внутренности. В одни сутки все мы состарились на двадцать лет… в этом воздухе жизнь человеческая должна значительно сократиться и что людям вперед не жить в нем по пятисот и более лет. Но эта мысль недолго могла огорчать нас: в два дня мы так привыкли к новому воздуху, что не примечали в нем разницы с прежним…
В горах пронесся слух, что Внутреннее Море (где ныне Киргизская и Монгольская Степи) выступило из своего ложа и переливается в другую землю; что оно уже наводнило все пространство между прежним своим берегом и нашими горами. Выходцы, занимавшие нижнюю полосу хребта... принесли нам плачевное известие, что подошва его уже кругом обложена морем, вытолкнутым из пропастей своих насильственным качанием земного шара, и что мы совершенно отделены водою от всего света…
Свирепый ветер с обильным дождем и вьюгою разметал по воздуху и пропастям непрочные наши приюты и нас самих… Между тем вода не переставала подниматься, волны вторгались с шумом во все углубления и ущелья, и мы взбирались на крутые стены хребта всякий день выше и выше. Верхи утесов, уступы и площадки гор были завалены народом, сбившимся в плотные кучи, подобно роям пчел, висящим кистями на древесных ветвях… Разбои, убийства, насилия, мщение ежечасно целыми тысячами уменьшали количество горного народонаселения, еще не истребленного ядом повальных болезней и неистовством стихий…
Комета при своем разрушении навалила на это место слой желтого блестящего песку, о котором упомянул я выше, неизвестного на земле до ее падения; и эти безумцы, воспылав жадностью к дорогому дару, принесенному им из других миров, может быть, на погибель всему роду человеческому, кинулись на него толпами… исторгали его один у другого, орошали своею кровию, скользили в крови, падали на землю и, привставая, израненные и полураздавленные, еще с восторгом приподнимали вверх пригоршни замешанного их кровию металлического песку, которые удалось им захватить под ногами других искателей... Ночью вода поднялась так высоко, что цепь Сасахаарских гор была наконец вполне расторгнута: все огромное их здание потонуло в бурных пучинах; по хребтам средних высот уже свободно катились волны, и только вершины высших гор еще не были поглощены странствующим в чужие земли океаном: они посреди его образовали множество утесистых островов, представлявших вид обширного архипелага …
Гора… была высочайшая и самая неприступная во всем Сасахаарском хребте… она превратилась в остров…
Дожди с сильным ново-южным ветром продолжались без умолку, и вода все еще поднималась, всякий день поглощая по нескольку горных вершин, так что на шестое утро из всего архипелага оставалось не более пяти островов, значительно уменьшенных в своем объеме. На седьмой день ветер переменился и подул с нового севера, прежнего запада нашего. Спустя несколько часов все море покрылось бесчисленным множеством волнуемых на поверхности воды странного вида предметов, темных, продолговатых, круглых, походивших издали на короткие бревна черного дерева…
15 числа шестой луны. Вода значительно упала. Несколько горных вершин опять появилось из моря в виде островков …
19 числа. Море, при ново-северном ветре, вчера покрылось частыми льдинами…
28 числа. Кругом образуются ледяные горы …
30 числа. Стужа усиливается …
Этими словами прекращается длинная иероглифическая надпись знаменитой пещеры, именуемой Писанною Комнатою, и мы тем кончили наш перевод.

…Комета, упавшая на землю со своим ядром и атмосферою в 11879 году, в 17-й день пятой луны, в пятом часу пополудни…
Это у нас в Сибири называется Барабинскою Степью.

- Как же вы переводили эти иероглифы?
- Я переводил их по Шампольону: всякий иероглиф есть или буква, или метафорическая фигура, или ни фигура, ни буква, а простое украшение почерка. Ежели смысл не выходит по буквам, то…

1833 г.

Следует отметить, что жанр написания текстов политических или научных от имени литературных персонажей или под псевдонимом был распространен не только в России 19 века, но и в Европе, по причине цензуры и вероятных репрессий.
Автор описания катастрофы Сенковский Иосиф-Юлиан (писал как барон Брамбеус) (1800-58), востоковед, статский советник, профессор, член-корреспондент Императорской Академии наук.
Происходил из знатной польской, лютеранской семьи. В Виленском университете окончил физико-математический, филологический, нравственно-политический факультеты. Совершил путешествие по Турции, Сирии и Египту (1819—1821). Помимо основных европейских языков, знал — турецкий и арабский (в совершенстве), персидский, новогреческий, итальянский и сербский языки. Впоследствии овладел китайским, монгольским и тибетским языками. С 1821 служил переводчиком в Иностранной коллегии. В 1822—1847   профессор Санкт-Петербургского университета по кафедре арабской и турецкой словесности. Он стал фактическим основателем школы русской ориенталистики. Сенковский утверждал, что до 12 века «грузин вообще не было на свете». В 1828-33 годах исполнял обязанности цензора, был фактическим автором «либерального» Цензурного устава 1828 года. Помимо ориенталистики, занимался изучением скандинавских саг и русской истории, акустикой, теорией и историей музыки, изобретениями музыкальных инструментов, написал множество статей по этнографии, физике, математике, геологии, медицине.
Первый опыт исторического исследования — «Приложение к общей истории гуннов, турков и монголов» (1824, на французском языке).
Первым его опытом в русской литературе стал цикл «Восточных повестей», которые наполовину являлись переводами с восточных языков. В 1833 в альманахе крупнейшего санкт-петербургского книгоиздателя и книготорговца А. Ф. Смирдина «Новоселье» опубликовал за подписью Барон Брамбеус  «Фантастические путешествия барона Брамбеуса», имевшие ошеломительный успех.
В 1834—47 годах редактор ежемесячного «журнала словесности, наук, художеств, промышленности, новостей и мод, составляемый из литературных и ученых трудов…» «Библиотека для чтения», в котором публиковал свои многочисленные статьи на разнообразные темы, преимущественно истории и литературы, также нравоучительные развлекательные повести и рассказы. Восточные, светские, бытовые, сатирические повести, публиковавшиеся под псевдонимом «Барон Брамбеус», сделали его особенно популярным. Это был первый в России журнал энциклопедического характера, охватывавший все стороны жизни мало-мальски образованного русского человека.

Член Петербургского Вольного Общества Любителей Словесности;
Действительный член Общества Любителей Наук в Варшаве;
Почетный доктор философии Краковского университета;
Член Ученого Общества при Краковском университете;
Член Азиатского Общества в Лондоне;
Член-корреспондент Императорской Академии наук ;
Член Общества Северных Антиквариев в Копенгагене;
Заслуженный профессор.

Фантастические путешествия барона Брамбеуса

III

Ученое путешествие на Медвежий остров

по гиптезе Барона Кювье

14 апреля (1828) отправились мы из Иркутска в дальнейший путь, по направлению к северо-востоку, и в первых числах июня прибыли к Берендинской станции, проехав верхом с лишним тысячу верст …

По мере приближения нашего к берегам Лены вид страны становился более и более занимательным. Кто не бывал в этой части Сибири, тот едва ли постигнет мыслию великолепие и разнообразие картин, которые здесь, на всяком почти шагу, прельщают взоры путешественника, возбуждая в душе его самые неожиданные и самые приятные ощущения. Все, что Вселенная, по разным своим уделам, вмещает в себе прекрасного, богатого, пленительного, ужасного, дикого, живописного: съеженные хребты гор, веселые бархатные луга, мрачные пропасти, роскошные долины, грозные утесы, озера с блещущею поверхностью, усеянною красивыми островами, леса, холмы, рощи, поля, потоки, величественные реки и шумные водопады - все собрано здесь в невероятном изобилии, набросано со вкусом или установлено с непостижимым искусством… Но Шпурцманн, как личный приятель природы, получающий от короля ганноверского деньги на поддержание связей своих с нею, извинял ее в этом случае, утверждая положительно, что она была принуждена к тому внешнею силою, одним из великих и внезапных переворотов, превративших прежние теплые края, где росли пальмы и бананы, где жили мамонты, слоны, мастодонты, в холодные страны, заваленные вечным льдом и снегом, в которых теперь ползают белые медведи и с трудом прозябают сосна и береза. В доказательство того, что северная часть Сибири была некогда жаркою полосою, он приводил кости и целые остовы животных, принадлежащих южным климатам, разбросанные во множестве по ее поверхности или вместе с деревьями и плодами теплых стран света погребенные в верхних слоях тучной ее почвы. Доктор был нарочно отправлен Геттингенским университетом для собирания этих костей и с восторгом показывал на слоновый зуб или винную ягоду, превращенные в камень, которые продал ему один якут близ берегов Алдана…

прибыли мы на Берендинскую станцию, где светлая Лена, царица сибирских рек, явилась взорам нашим во всем своем величии... принял на себя приискать для нас барку, и 6-го июня пустились мы в путь по течению Лены. Берега этой прекрасной, благородной реки, одной из огромнейших и безопаснейших в мире, обставлены великолепными утесами и убраны беспрерывною цепью богатых и прелестных видов. Во многих местах утесы возвышаются отвесно и представляют взорам обманчивое подобие разрушенных башен, замков, храмов, чертогов... Предаваясь влечению утешительной мечты, я видел в Лене древний сибирский Нил и в храмообразных ее утесах развалины предпотопной роскоши и образованности народов, населявших его берега…Но кстати о Ниле. Я долго путешествовал по Египту и, быв в Париже, имел честь принадлежать к числу усерднейших учеников Шампольона Младшего, прославившегося открытием ключа к иероглифам… Правда, что г.Гульянов оспаривал основательность нашей системы и предлагал другой, им самим придуманный способ чтения иероглифов, по которому смысл данного текста выходит совершенно противный тому, какой получается, читая его по Шампольону; … изобретенная же г. Гульяновым иероглифическая азбука так нехитра, что если где и когда-либо была она в употреблении, то разве у египетских дьячков и пономарей, с которыми мы не хотим иметь и дела…

Наконец увидели мы перед собою обширные луга, расстилающиеся на правом берегу Лены, на которых построен Якутск. Июня 10-го прибыли мы в этот небольшой, но весьма красивый город, изящным вкусом многих деревянных строений напоминающий царскосельские улицы… Иван Антонович Страбинских отправлялся к устью Лены, имев поручение от начальства обозреть его в отношениях минералогическом и горного промысла… и вызвался сопутствовать ему под 70-й градус северной широты, где еще надеялся он найти средство проникнуть и далее, до Фадеевского Острова и даже до Костяного пролива.

… счастье побывать за 70-м градусом широты, в Новой Сибири и Костяном проливе, где найдем пропасть прекрасных костей разных предпотопных животных…

Время было ясное и жаркое. Лена и ее берега долго еще не переставали восхищать нас своею красотою: это настоящая панорама, составленная со вкусом из отличнейших видов вселенной. По мере удаления от Якутска деревья становятся реже и мельче; но за этот недостаток глаза с избытком вознаграждаются постепенно возрастающим величием безжизненной природы. Под 68-м градусом широты река уже уподобляется бесконечно длинному озеру, и смежные горы принимают грозную альпийскую наружность.

Наконец вступили мы в пустынное царство Севера. Зелени почти не видно. Гранит, вода и небо занимают все пространство. Природа кажется разоренною, взрытою, разграбленною недавно удалившимся врагом ее. Это поле сражения между планетою и ее атмосферою, в вечной борьбе которых лето составляет только мгновенное перемирие. В непрозрачном тусклом воздухе над полюсом висят растворенные зима и бури, ожидая только удаления солнца, чтоб во мраке, с новым ожесточением, броситься на планету; и планета, скинув свое красивое растительное платье, нагою грудью сбирается встретить неистовые стихии, свирепость которых как будто хочет она устрашить видом острых, черных, исполинских членов и железных ребр своих.

2 июля бросили мы якорь в небольшой бухте, у самого устья Лены, ширина которого простирается на несколько верст. Итак, мы находились в устье этой могущественной реки, под 70-м градусом широты; но ожидания наши были несколько обмануты: вместо пышного, необыкновенного вида мы здесь ничего не видали. Река и море, в своем соединении, представили нам одно плоское, синее, необозримое пространство вод, при котором великолепие берегов совершенно исчезло.

Доктор остановил мое внимание на особенном устройстве этого устья, которое кажется будто усеченным. Берега здесь не ниже тех, какие видели мы за сто и за двести верст вверх по реке; из обоих же углов устья выходит длинная аллея утесистых островов, конец которой теряется из виду на отдаленных водах океана. Нельзя сомневаться, что это продолжение берегов Лены, которая в глубокую древность долженствовала тянуться несравненно далее на север; но один из тех великих переворотов в природе, о которых мы с доктором беспрестанно толковали, по-видимому, сократил ее течение, передав значительную часть русла ее во владение моря…

После трехдневного плавания завидели мы вправо низкий остров, именуемый Малым; влево высокие утесы, образующие южный край Фадеевского Острова. Скоро проявились и нагруженные ледяными горами неприступные берега Новой Сибири, за юго-западным углом которой приказчик судна указал нам высокую пирамидальную массу камня со многими уступами. Это был Медвежий Остров.

Мы прибыли туда 8 июля, около полудня, и немедленно отправились на берег. Медвежий Остров состоит из одной, почти круглой, гранитной горы, окруженной водою, и от Новой Сибири отделяется только небольшим проливом. Вершина его господствует над всеми высотами близлежащих островов, возвышаясь над поверхностью моря на 2260 футов…

Это только новое доказательство, что так называемые египетские иероглифы не суть египетские, а были переданы жрецам того края гораздо древнейшим народом, без сомнения, людьми, уцелевшими от последнего потопа. Итак, иероглифы суть, очевидно, письмена предпотопные, literae antediluvianae, первобытная грамота рода человеческого, и были в общем употреблении у народов, обитавших в теплой и прекрасной стране, теперь частию превращенной в Северную Сибирь, частию поглощенной Ледовитым морем, как это достаточно доказывается и самым устройством устья Лены. Вот почему мы находим египетскую надпись на Медвежьем Острову…

«…Никто уже из них не увидит ни отечеств, ни величия, ни пышности их злосчастных предков. Наши прекрасные родины, наши чертоги, памятники и сказания покоятся на дне морском, или под спудом новых огромных гор. Здесь, где теперь простирается это бурное море, покрытое льдинами, еще недавно процветало сильное и богатое государство, блистали яркие крыши бесчисленных городов, среди зелени пальмовых рощ и бамбуковых плантаций двигались шумные толпы народа и паслись стада под светлым и благотворным небом. Этот воздух, испещренный гадкими хлопьями снега, замешанный мрачным и тяжелым туманом, еще недавно был напитан благоуханием цветов и звучал пением прелестных птичек, вместо которого слышны только унылое каркание ворон и пронзительный крик бакланов. В том месте, где сегодня, на бушующих волнах, носится эта отдаленная, высокая ледяная гора, беспрестанно увеличиваясь новыми глыбами снега и окаменелой воды, — в том самом месте, в нескольких переездах отсюда, пять недель тому назад возвышался наш великолепный Хухурун, столица могущественной Барабии и краса вселенной, огромностью, роскошью и блеском превосходивший все города, как мамонт превосходит всех животных. И все это исчезло, как сон, как привидение!..

В 10-й день второй луны сего, 11 789 года в северовосточной стороне неба появилась небольшая комета...

Барабия была тогда в войне с двумя сильными державами: к юго-западу (около Шпицбергена и Новой Земли) мы вели кровопролитную войну с Мурзуджаном, повелителем обширного государства, населенного неграми, а на внутреннем море (что ныне Киргизская Степь) наш флот сражался со славою против соединенных сил Пшармахии и Гарры. Наш царь, Мархусахааб, лично предводительствовал войсками против черного властелина, и прибывший накануне гонец привез радостное известие об одержанной нами незабвенной победе… настоящую цель нашего похода против негров Шах-шух (Новой Земли)…

С досады я стал считать звезды на небе и увидел, что комета… с тех пор необыкновенно увеличилась в своем объеме. Голова ее уже не уступала величиною луне, а хвост бледно-желтого цвета, разбитый на две полосы, закрывал собою огромную часть небесного свода... Я сделал наблюдения над хвостом кометы… Знаете ли вы его величину?...

Она простирается на 45 миллионов миль: это более чем дважды расстояние Земли от Солнца…эта комета совсем переменила свой вид. Прежде она казалась маленькою, бледно-голубого цвета; теперь, по мере приближения к Солнцу, со дня на день представляется значительнее и сделалась желтою с темными пятнами. Я измерил ее ядро и атмосферу: первое, по-видимому, довольно плотное, имеет в поперечнике только 189 миль; но ее атмосфера простирается на 7000 миль и образует из нее тело втрое больше Земли. Она движется очень быстро, пролетая в час с лишком 50 000 миль. Судя по этому и по ее направлению, недели через три она будет находиться только в 200 000 милях от Земли.

— Что царский астроном, Бурубух,… утверждает, что эта комета, хотя и подойдет довольно близко к Земле, но не причинит ей никакого вреда; что, вступив в круг действия притягательной ее силы, если ее хорошенько попросят, она может сделаться ее спутником, и мы будем иметь две луны вместо одной: не то она пролетит мимо и опять исчезнет; что, наконец, нет причины опасаться столкновения ее с земным шаром, ни того, чтоб она разбила его вдребезги, как старый горшок, потому что она жидка, как кисель, состоит из грязи и паров, и прочая, и прочая... было время, когда кометы валились на землю, как гнилые яблоки с яблони?

…И доказательство тому, что кометы не раз падали на землю, имеете вы в этих высоких хребтах гор, грозно торчащих на шару нашей планеты и загромождающих ее поверхность. Все это обрушившиеся кометы, тела, прилипшие к Земле, помятые и переломленные в своем падении. Довольно взглянуть на устройство каменных гор, на беспорядок их слоев, чтоб убедиться в этой истине.

Наши взоры устремились на комету… но в тот вечер она ужаснула и нас. С вчерашней ночи величина ее почти утроилась; ее наружность заключала в себе что-то зловещее, невольно заставлявшее трепетать. Мы увидели огромный, непрозрачный, сжатый с обеих сторон шар, темно-серебристого цвета, уподоблявшийся круглому озеру посреди небесного свода. Этот яйцеобразный шар составлял как бы ядро кометы и во многих местах был покрыт большими черными и серыми пятнами. Края его, очерченные весьма слабо, исчезали в туманной, грязной оболочке, просветлявшейся по мере удаления от плотной массы шара и наконец сливавшейся с чистою, прозрачною атмосферою кометы, озаренною прекрасным багровым светом и простиравшеюся вокруг ядра на весьма значительное расстояние: сквозь нее видно даже было мерцание звезд. Но и в этой прозрачной атмосфере, составленной, по-видимому, из воздухообразной жидкости, мелькали в разных местах темные пятна, похожие на облака и, вероятно, происходившие от сгущения газов. Хвост светила представлял вид еще грознейший: он уже не находился, как прежде, на стороне его, обращенной к востоку, но, очевидно, направлен был к Земле, и мы, казалось, смотрели на комету в конец ее хвоста, как в трубу; ибо ядро и багровая атмосфера помещались в его центре, и лучи его, подобно солнечным, осеняли их со всех сторон. За всем тем можно было приметить, что он еще висит косвенно к Земле: восточные его лучи были гораздо длиннее западных. Эта часть хвоста, как более обращенная к недавно закатившемуся солнцу, пылала тоже багровым цветом, похожим на цвет крови, который постепенно бледнел на северных и южных лучах круга и в восточной его части переходил в желтый цвет, с зелеными и белыми полосами. Таким образом, комета с своим кругообразным хвостом занимала большую половину неба и, так сказать, всею массою своею тяготила на воздух нашей планеты. Светозарная материя, образующая хвост, казалась еще тоньше и прозрачнее самой атмосферы кометы: тысячи звезд, заслоненных этим разноцветным, круглым опахалом, просвечиваясь сквозь его стены, не только не теряли своего блеску, но еще горели сильнее и ярче; даже наша бледная луна, вступив в круг его лучей, внезапно озарилась новым, прекрасным светом, довольно похожим на сияние зеркальной лампы.

Несмотря на страх и беспокойство, невольно овладевшие нами, мы не могли не восхищаться величественным зрелищем огромного небесного тела, повисшего почти над нашими головами и оправленного еще огромнейшим колесом багровых, розовых, желтых и зеленых лучей, распущенным вокруг него в виде пышного павлиньего хвоста, по которому бесчисленные звезды рдели, подобно обставленным разноцветными стеклами лампадам.

…Она теперь находится в расстоянии только 160 000 миль от Земли, которая уже плавает в ее хвосте. Завтра в седьмом часу утра последует у нас от нее полное затмение солнца… Вы теперь сами изволите видеть, как ядро ее темно, непрозрачно, тяжело: оно, очевидно, сделано из огромной массы гранита и только погружено в легкой прозрачной атмосфере, образуемой вокруг ее парами и газами, наподобие нашего воздуха…

Круг ее опустошений будет ограничен. Ядро этой кометы… в большем своем поперечнике простирается только на 189 миль. Итак, она своими развалинами едва может засыпать три или четыре области — положим, три или четыре царства…

…Комета уподоблялась большой круглой туче и занимала всю восточную страну неба: она потеряла свою богатую, светлую оболочку и была бурого цвету, который всякую минуту темнел более и более. Солнце, недавно возникшее из-за небосклона, уже скрывало западный свой берег за краем этого исполинского шара…

Спустя четверть часа солнце совершенно скрылось за ядром кометы, которая явилась нашим взорам черною, как смоль, и в таком близком расстоянии от земли, что можно было видеть на ней ямы, возвышения и другие неровности. В воздухе распространился почти ночной мрак, и мы ощутили приметный холод.

Затмение продолжалось до второго часу пополудни. Около того времени небо несколько просветлело, и узкий край солнца мелькнул из-за обращенного к западу края кометы… Скоро солнце засияло полным своим блеском; но в его отсутствие окружность кометы удивительно расширилась. С одной стороны значительная часть грязного и шероховатого ее диска погружалась за восточною чертою горизонта, тогда как противоположный берег упирался в верх небесного свода. Такое увеличение ее наружности, при видимом удалении ее от наших глаз к востоку, ясно доказывало, что она летит к Земле косвенно. В пятом часу пополудни она совсем закатилась…

Солнце уже клонилось к закату... Подземный гром с оглушительным треском и воем беспрерывно катился под самою почвою, которая с непостижимою упругостью то раздувалась и поднималась вверх, то вдруг опадала, образуя страшные углубления, подобно волнам океана. В то же самое время поверхность ее качалась с севера на юг, и вслед за тем черта движения переменялась, и возникало перекрестное качание с востока на запад или обратно. Потом казалось, будто почва кружится под нами: мы, верблюды и лошади падали на землю, как опьяневшие; одни мамонты и мастодонты, расставив широко толстые свои ноги и вертя хоботами для сохранения равновесия, удерживались от падения.

Уже наступала ночь. Землетрясение не уменьшалось… Несмотря на внутренние терзания планеты, которая при всяком ударе должна бы, казалось, разбиться в мелкие куски, над ее поверхностью царствовала ночь, столь же прекрасная, светлая и тихая, как и вчерашняя… Небо пылало звездами; но, к удивлению, не было видно кометы… подземные удары становились гораздо слабее и реже. Гром, бушевавший в недрах шара, превратился в глухой гул, который иногда умолкал совершенно…

Наконец настал день. Мы почти не узнали вчерашних развалин… город представлял вид обширной насыпи обломков. Величественная Лена… оставила свое русло и, поворотясь к западу, проложила себе новый путь по опрокинутым башням, по разостланным на земле стенам прежних дворцов и храмов… Землетрясение едва было ощутительно, однако не прекращалось, и от времени до времени более или менее сильный удар грозил, казалось, возобновлением вчерашних ужасов.

Мы уже выехали из города, уже поднимались на высоты… Почва, по которой мы проезжали, была истрескана в странные узоры, и на пути нередко попадались широкие трещины, через которые следовало перескакивать. Холмы были разрушены: одни осыпались и изгладились; другие лежали разбитые на несколько частей. В иных местах разверзтая планета изрыгнула из своего лона кучи огромных утесов. Прежние озера иссякли, и вместо их появились другие. Но самый примечательный признак опустошения являли деревья: леса были всклочены; в роще и на поле не оставалось и двух дерев в перпендикулярном положении к земле: всё стояли вкось, под различными углами наклонения и всякое в свою сторону. Многие дубы, теки, сикоморы и платаны были скручены, как липовые веточки, а некоторые расколоты так, что человек удобно мог бы пройти в них сквозь пень, как в двери. …Не одна Лена переменила свое направление: все вообще реки и потоки оставили свои русла и, встретив преграды на вновь избранном пути, начали наводнять равнины. Вода… поминутно поглощала большее и большее пространство. Некоторые утверждали, что она вытекает из-под земли, и здесь в первый раз произнесено было между нами ужасное слово — потоп! Все были того мнения, что надобно уходить в Сасахаарские горы…

1833 г.

Следует отметить, что жанр написания текстов политических или научных от имени литературных персонажей или под псевдонимом был распространен не только в России 19 века, но и в Европе, по причине цензуры и вероятных репрессий.

Автор описания катастрофы Сенковский Иосиф-Юлиан (писал как барон Брамбеус) (1800-58), востоковед, статский советник, профессор, член-корреспондент Императорской Академии наук.

Происходил из знатной польской, лютеранской семьи. В Виленском университете окончил физико-математический, филологический, нравственно-политический факультеты. Совершил путешествие по Турции, Сирии и Египту (1819—1821). Помимо основных европейских языков, знал — турецкий и арабский (в совершенстве), персидский, новогреческий, итальянский и сербский языки. Впоследствии овладел китайским, монгольским и тибетским языками. С 1821 служил переводчиком в Иностранной коллегии. В 1822—1847   профессор Санкт-Петербургского университета по кафедре арабской и турецкой словесности. Он стал фактическим основателем школы русской ориенталистики. Сенковский утверждал, что до 12 века «грузин вообще не было на свете». В 1828-33 годах исполнял обязанности цензора, был фактическим автором «либерального» Цензурного устава 1828 года. Помимо ориенталистики, занимался изучением скандинавских саг и русской истории, акустикой, теорией и историей музыки, изобретениями музыкальных инструментов, написал множество статей по этнографии, физике, математике, геологии, медицине.
Первый опыт исторического исследования — «Приложение к общей истории гуннов, турков и монголов» (1824, на французском языке).

Первым его опытом в русской литературе стал цикл «Восточных повестей», которые наполовину являлись переводами с восточных языков. В 1833 в альманахе крупнейшего санкт-петербургского книгоиздателя А. Ф. Смирдина «Новоселье» опубликовал за подписью Барон Брамбеус  «Фантастические путешествия барона Брамбеуса», имевшие ошеломительный успех.

В 1834—47 годах редактор ежемесячного «журнала словесности, наук, художеств, промышленности, новостей и мод, составляемый из литературных и ученых трудов…» «Библиотека для чтения», в котором публиковал свои многочисленные статьи на разнообразные темы, преимущественно истории и литературы, также нравоучительные развлекательные повести и рассказы. Восточные, светские, бытовые, сатирические повести, публиковавшиеся под псевдонимом «Барон Брамбеус», сделали его особенно популярным. Это был первый в России журнал энциклопедического характера, охватывавший все стороны жизни мало-мальски образованного русского человека.

Член Петербургского Вольного Общества Любителей Словесности;

Действительный член Общества Любителей Наук в Варшаве;

Почетный доктор философии Краковского университета;

Член Ученого Общества при Краковском университете;

Член Азиатского Общества в Лондоне;

Член-корреспондент Императорской Академии наук ;

Член Общества Северных Антиквариев в Копенгагене;

Заслуженный профессор.

Этнонимы населения средней России и проблемы славянского этногенеза



О проблеме расселения славянского населения на севере Европы говорилось в нашей работе «Архаичная славянская этно- и гидронимия и проблема славянизации Русского Севера». В частности на территории Русского Севера был выявлен древнеславянский гидронимический слой, относимый к эпохе тшинецко-комаровской культуры (16-8 вв. д.н.э.). Обозначена связь его с славянскими культурами на территории Украины. Но находящаяся между ними территория средней полосы остается малоизученной.

Предполагается, что до расселения славян эта территория была заселена балтийскими или фино-угорскими народами. Возможно, сюда проникали ираноязычные скифы и сарматы. Затем в начале нашей эры пришли  тюрки и славяне. Но о времени расселения финно-угров на Севере имеются различные мнения. Если речь идет о конкретном финском или угорском этносе, то его расселение на современной территории датируется 5 веком (ливы), 10 веком (финны), 15 веком (ненцы). Если же говорится об отвлеченном финно-угорском этносе, то его расселение относят к  3-2 тысячелетиям до н.э.  Хотя расселение угорских народов к западу от Урала этнографы 19 века относили ко времени после 5 в.н.э.

Славянское расселение большинство историков сдвигают к 5-9 векам.  Противоречивость данных, казалось бы, не дает возможности определить наличие или отсутствие славянского (русского) населения в эпоху предшествующую Киевской Руси.

Говоря о славянских народах (союзах племен) Б. А. Рыбаков относит их формирование к двум эпохам:  названия народов типа «радимичи» он связывает с позднейшей колонизацией  6-7 веков, а названия типа «поляне» с тшинецко-комаровской культурой.

«Б. В. Горнунг ещё более определенно говорит об обособлении праславян в середине II тысячелетия до н. э. и прямо связывает праславян с тшинецкой и комаровской (более развитой вариант тшинецкой) культурами.

Обширная область тшинецкой культуры в её окончательном виде снова возродила представление о славянском массиве от Днепра до Одера в полном согласии с новейшими лингвистическими данными о времени выделения славян…

Таким образом, мы можем признать область тшинецко-комаровской культуры первичным местом объединения и формирования, впервые отпочковавшихся праславян, оставшихся на этом пространстве после того, как затихло грандиозное расселение индоевропейцев - «шнуровиков». Эта область может быть обозначена несколько туманным словом «прародина»…

Рассмотрим длительность исторической жизни каждой из культур, отраженных тремя картами: Тшинецко-комаровская - около 400 лет, Пшеворско-зарубинецкая - около 400 лет, Культура Прага-Корчак - около 200 лет. В итоге мы получаем около тысячи лет, когда ареал некоей  этнической общности, отраженный на этих картах, был исторической реальностью. С этим мы поневоле должны считаться и сообразовывать с этой реальностью наши разыскания в области славянского этногенеза». (Рыбаков Б. А.  Язычество Древних Славян. М. Наука. 1981).

«Создание однородной археологической (тшинецко-комаровской) культуры было результатом и материальным выражением процесса консолидации. Славянство того времени не было абсолютно монолитным — единая археологическая культура подразделялась на 10-15 локальных вариантов, которые могли соответствовать древним племенам или союзам племен, а возможно, и первичным диалектам праславянского языка (?).

Выбранная нами начальная точка отсчета славянского исторического процесса - середина II тысячелетия до н.э. - застает праславянский мир на уровне первобытнообщинного строя, но с достаточно богатым историческим прошлым: предки славян уже с V–III тысячелетий до н.э. знали земледелие, пережили в эпоху энеолита временный подъем, связанный с усилением пастушеского скотоводства, приняли участие в заселении огромных пространств и ко времени кристаллизации праславянского этноса они уже достигли определенного уровня культуры: их хозяйство основывалось на оседлом скотоводстве и земледелии с охотой и рыболовством в качестве дополнений; они жили оседло в небольших деревнях. Основные орудия труда делались еще из камня, но применялась и бронза (долота, шилья, украшения). Выделение дружинной прослойки внутри племени не документировано». (Рыбаков Б.А. Киевская Русь и русские княжества XII-XIII вв. М. Наука.1982).

C. В. Соколовский, говоря о топо- и гидронимии как индикаторах этнических ареалов, отмечает необходимость использования категории топонимов-мигрантов, «маркирующих процессы расселения этноса». В качестве существенных признаков массово-колонизационных топонимов С. В. Соколовский называет несвязанность их этимологий с именами и прозвищами лиц, а также ареальность топоформантов, входящих в их состав. Он отмечает, что: «последний  признак наиболее существенен, поскольку свидетельствует о перенесении не изолированного названия, а топонимической системы». (Соколовский С. В. Роль данных ономастики в историко-антропологических исследованиях. Советская этнография. 1985 г. № 5.).

Как отметил В. Георгиев: «Географические названия являются самым важным источником для опреде­ления этногенеза данной области. В отношении устойчи­вости эти названия неодинаковы: наиболее устойчивы названия рек, особенно более значительных».  (Георгиев В. Исследования по сравнительно-историческому языкознанию. М. Изд. иностранной литературы. 1958 г.)

У нас есть источники по Русскому Северу «Степенная книга» и «Жизнеописания Стефания Пермского», сохранившие этнонимы проживавших здесь народов. Так «Степенная книга» в «13 степени» называет: «Сеже имена иноязычным странам и местом живущих около Перми: Двиняне, Устюжане, Вилежане, Вычегжане, Пенежане, Южане, Серьяне, Гангане, Вятчане, Лопь, Корела, Югра, Печера, Вогуличи, Самоядь, Пертасы, Пермь Великая, Гамаль, Чюсовая».

«Жизнеописание Стефания Перм­ского» сообщает: «Имена местом и странам и землям иноязычником, живущих в Перми и кругом около ся Перми: Двиняне, Устюжане, Вилежане, Пинегжане, Югжане, Сырьяне (Сыряне, Серьяне), Гайняне (Гаяне, Гайане), Вятчане, Лопь, Корела, Югра, Вишера, Печера, Вогуличи (Вогулицы, Гогуличи), Самоядь, Пертасы, Пермь Великая, глаголемая Чусовая». (Михайлов М. Описание Усть-Выма. Вологда.1851).

Отметим идентичность двух этих пе­речней, в которых среди иноязычных Стефану Пермскому на­родов названы и устюжане, и двиняне, и жители Печо­ры, и народ «гангане» или «гайняне» в верховьях реки Камы.

Некоторые авторы полагают, что лопь проживала по реке Лопве притоке Косы или в Слободском уезде у деревни Лопари. Реки  с названиями Лопь-ю, Лоп-ва встречаются на северном Урале. Но лопь обозначена соседней с корелой. Корел в 14 веке размещали на  Карельском перешейке и в сопредельной части Финляндии (Выборгская губерния). Рядом с ними, в Заонежье, имелись лопские погосты.  В Перми карелы неизвестны.  Пертасов историки размешают на юге Коми-Пермяцкого округа.

Отметим, что к «иноязычным странам и местом» отнесены не только вогуличи и корела, но и двиняне, устюжане, вилежане, вычегжане, пенежане, южане, вятчане, которые в настоящее время считаются русскими. В ряде списков ганган (гайнян) заменяют галичанами. Возможно, в 14 веке в этих землях существовали отдельные, самостоятельные славянские языки. В. И. Даль писал: «Говор вятчан впер­вые надоумил меня о происхождении болгарского последо­вательного члена, который произведши с греческого; час­тицы от, ат, то, та, те прилагаются на Вятке не безраз­лично, а по родам...». (Даль В.И. Толковый словарь живого великорус­ского языка. Т.I-IV. М. 1978г. с.LVIII). Суздальский язык, как совершенно отдельный, выделяли авторы в 18 веке.  Новгородцев, как отдельный этнос в составе русских, наряду с белорусами, великорусами и малороссами,  выделяли этнографы вплоть до 1862 года.

Из других русских этнонимов на Севере известны:  по реке Ваге  - «важане», по реке Емце - «емчане», по реке Нижней Тойме - «качемяне», по реке Онеге - «онежане», по реке Сысоле - «сысоляне», «вологжане» (население Грязовецкого, Кадниковского и Вологодского уездов), «Галичане» (в Галицких уездах), «заонежане» (в Заонежье), по реке Устье –«устьяне».

В Яренском уезде, по реке Вымь - «вымичи». В Сольвычегодском уезде, по рекам Тоймам - «тоймичи». В Пинежском уезде,  по реке Суре - «сура». По реке Сысоле - «ужговцы».  По реке Ваге - «шенкурцы» (нижнее течение реки Ваги), «кулойцы» (по реки Кулою), «кокшары» по реке Кокшеньге (приток Ваги). Среди кокшаров выделялись «илежане» по реке Илезе. 

Для анализа этнонимов в средней России (Московии) использовались материалы из «служебных книг» записей официальных распоряжений.  В них записывались извлечения из официальных документов, отмечались повод и порядок употребления служилых военных сил государства, ежегодные назначения служилых людей на военную, гражданскую и придворную службу. Разрядных книги вели в 1471-1682 годах. Оригиналы, подлинники  их не сохранились, т.к. погибли в результате стихийных бедствий  или были сожжены при отмене местничества. Но сохранились отдельные части или копии. Несмотря на ограниченный материал, сохранившийся в разрядных книгах, они дают представление об этнонимах на территории Московского царства в период до 18века.

Выделены следущие этнонимы, разделенные на три вида.

Названия типа –ане («поляне») связаны с тшинецко-комаровской культурой (16 в. до н.э.). Бежечене (бежичане), беляне, брянчане, вереитине, вологжане, волочане, галичане (галичене), гороховляне, дорогобужане, елчане, зубцовляне (зубчане), кияне (Киев), клиняне, колужане (колухане), коширене (коширяне), крамчаны (камчаны), кременчане, курмышане, курчане, ладожане, лучане (Луки Великие), лушане (лужане), мецняне, мещане (мещенине, мещовцы), мещереня, можаитине, мышакжане, невляне, орляне, падоленя (Подолия), перемышляне, пловляне, резане, ржевитине, ружане, рыляне, ряшане, свияжане, серпьяне, смольяне (смолняне), соловляне, старичане, тверитине, тетюшане, торопчане, торушане, тулене (туляне), углечане (Новагород), углечане, угреня (Закарпатиье), черняне, шатчаны.

Этнонимы эпохи тшинецко-комаровской культурой (16 в. до н.э.).

Названия народов типа -ичи («радимичи») связаны с культурами эпохи переселения народов 5-7 веков. Болховичи, боровичи, вереичи, вязмичи, козличи, коломничи, костромичи, можаичи, москвичи, псковичи, ржевичи, серпуховичи, тверичи.

Этнонимы эпохи переселения народов 5-7 веков.

Названия народов типа – цы («белевцы») связаны со средневековой культурой феодальной эпохи. Алатарцы (алаторцы, олаторцы), алексинцы (олексинцы), арзамазцы (арземасцы, орзамасцы), белевцы, белозерцы (белеозеры), веневцы, володимерцы, воронажцы (воронежцы), воротынцы, горохавцы, дмитровцы, дорогобужцы, епифанцы, звенигородцы, иванегородцы, казанцы, карачевцы, кашинцы, кузмодемьянцы, лебедянцы, ливенцы, лихвинцы, медынцы, мощинцы (мосальцы), муромцы, нижегородцы, новгородцы (ногородцы, ноугородцы), новосильцы, новоторжцы, одоевцы, ореховцы, переславцы, почепцы, пошехонцы, пусторжевцы, путивльцы (путимцы), радонежцы, резанцы (Переславль), романовцы, рословцы, ростовцы, стародубцы, суздадьцы, уржумцы, чебоксарцы, черниговцы, юрьевцы (на Волге), юрьевцы, ядринцы, ярославцы.

Этнонимы средневековой эпохи

В ряде случаев этнонимы имеют два и более разновременных варианта, имеется также замена одного этнонима на  другой, но относящийся к тому же формантному типу. Вероятно, это связано со сменой диалекта этноса (например «зыряне», «доеичи»).

Изучение типов этнонимов наличие на среднерусской равнине архаичного русского населения относимого к эпохе становления славянских языков и его широкое расселение. В эпоху переселения народов процесс этногенеза шел значительно слабее, что может быть связанно с переселением народов с этой территории. Возможно, с указанным процессом связана замена этнонима «суехане», упомянутого Иорданом, на «тотьмичи». 

В позднюю фазу этногенеза произошло широкое распространение русских этнонимов, сравнимое с эпохой становления славянства.  Вероятно тогда же произошло вытеснение и ассимиляция остатков индо-иранских племен с территории русской равнины тюрками и финно-уграми. Исходя из анализа этнонимических типов можно предположить, что «средневековая» этногенеза славян завершилась в 20 веке.