Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

Список научных работ С.В.Жарниковой 1980-2001г.

Оригинал взят у hyperborearuss в Список научных работ С.В.Жарниковой 1980-2001г.
1. Восточнославянское языческое верховное  божество  и  следы  его культа в орнаментике северорусских женских головных уборов.                                                           
Всесоюзная сессия по итогам полевых  энографических  исследований  1980 - 1981гг. Тезисы докладов. Нальчик.1982г. стр 147-148. (0,1 п.л.)
2. О попытке интерпретации значения некоторых образов русской  народной вышивки архаического типа. (по поводу статьи Г.П.Дурасова).                                                                                                                   
Советская этнография. 1983г. N 1. стр 87-94. (0,5 п.л.)
3. ARCHAIC MOTIFS IN NORTH RUSSIAN FOLK EMBROIDERY AND PARALLELS IN ANCIENT ORNAMENTAL DESIGNS OF THE EURASIAN STEPPE PEOPLES.                                                                     
INTERNATIONAL ASSOCIATION FOR THE STUDY OF THE CULTURES  OF CENTRAL ASIA. 1984.
4. О некоторых  архаических мотивах вышивки сольвычегодских кокошников северодвинского   типа.
Советская   этнография. 1985г.   1. стр 107-115. (0,5 п.л.)
5. Архаические мотивы северорусской вышивки и браного ткачества  и их параллели  в  древнейшем  искусстве народов Евразии.                                                                       
Информбюллетень МАИКЦА (Юнеско). Москва. Наука. 1985г. В  6-8. стр 12-31. ( 1 п.л.)
6. Отражение языческих верований и культа  в  орнаментике  северо-русских женских головных уборов. (На материале фонда Вологодского областного краеведческого музея)                                                                                   
Научно-атеистические исследования в  музеях. Ленинград. ГМИРиА. 1986г. стр 96-107. ( 1 п.л.)
7. ON THE POSSIBLE LOCATION OF THE HOLY HARA AND MERU MOUNTAINS IN INDO-IRANIAN (ARYAN) MYTHOLOGY.                                                                            
INTERNATIONAL ASSOCIATION FOR THE STUDY OF THE CULTURES  OF CENTRAL ASIA. 1986.
8. К вопросу о возможной локализации священных гор Меру и Хары индоиранской (арийской) мифологии.   
Информбюллетень МАИКЦА (Юнеско). Москва. Наука. 1986г. В 11. стр 31-44. ( 1 п.л.)
9. Фаллическая символика северорусской прялки как  реликт  прославянско-индоиранской близости. 
Историческая динамика расовой и этнической дифференциации населения Азии. Москва. Наука. 1987г. стр 130-146. ( 1,3 п.л.)
10. О возможных истоках образов птиц в русской  народной  обрядовой поэзии и прикладном искусстве. 
Всесоюзная научно-практическая конференция. Фольклор. Проблемы сохранения, изучения, пропаганды. Тезисы докладов. Москва.1988г. стр 112-114. ( 0,2 п.л.)
11. Архаические мотивы севернорусской орнаментики (к вопросу о возможных праславянско-индоиранских параллелях).                                                                   
Канд.диссертация. Институт этнографии и антропологии АН СССР.1989г. (10 п.л.)
12. О возможных  истоках  образа коня-оленя в индоиранской мифологии, скифо-сакской и северорусской орнаментальных традициях.                                                                             
Всесоюзная школа-семинар по семиотике культуры. Архангельск. 1989г.  стр 72-75.( 0,3 п.л.)
13.  Где же Вы, горы Меру?                                                                                                          
"Вокруг света" N 3. 1989г. с.38-41.
14. Задачи этнографического изучения Вологодской области.                                                                         
Вторая краеведческая научно-практическая конференция. Тезисы  докладов. Вологда.1989г. (0,1 п.л.)
15. POSSIBLE ORIGINS OF HORSE-GOOSE AND HORSE-DEER IMAGES IN INDO-IRANIAN (ARYAN) MYTHOLOGY.
INTERNATIONAL ASSOCIATION FOR THE STUDY OF THE CULTURES  OF CENTRAL ASIA. 1989.
16. Возможные истоки образа коня-гуся и коня-оленя в  индоиранской (арийской) мифологии.                                                                                                                   
Информбюллетень МАИКЦА (Юнеско). Москва. Наука. 1990 г. В 16. (Русский и английский варианты) стр 84-103.( 2 п.л.)
17.  "Ригведа" о северной прародине арьев.                                                                                
Третья краеведческая научно-практическая конференция. Тезисы  докладов. Вологда.1990г. (0,2 п.л.)
18. Обрядовые функции северорусского женского народного костюма.                                                        
Вологда. 1991г. (2,4 п.л.)
19. Узоры ведут по древним тропам.                                                                                   
Слово. 1992г. N 10. стр 14-15. ( 0,5 п.л.)
20. Исторические корни севернорусской народной культуры.                                                               
Информационно-практическая конференция по проблемам  традиционной народной культуры  Северо-Западного региона России. Тезисы докладов. Вологда. 1993 г. стр 10-12.( 0,2 п.л.)
21. Загадка вологодских узоров.                                                                                           
Древность: Арьи. Славяне. В 1. Москва. Витязь. 1994г. стр 40-52. (1 п.л.)
22. Древние тайны Русского Севера.                                                                                     
Древность: Арьи. Славяне. В 2. Москва. Витязь. 1994г. стр 59-73.(1 п.л.)
23. Образы водоплавающих птиц в русской народной традиции (истоки и  генезис).
Культура Русского Севера: Межвуз. сб. науч. тр. Вологда. ВГПИ. 1994г. стр 108-119. (1 п.л.)
24. Нечерноземье - житница России?: Беседа с канд. ист. наук, этнографом С.В.Жарниковой.
Записал А.Ехалов Русский Север-Пятница.  20 янв.1995
25. Узоры ведут в древность.                                                                                            
Радонеж. 1995г. N 6.  стр 40-41. ( 0,4 п.л.)
26. Ехалов А. Жарникова С. Нечерноземье - земля будущего                                                                               
О перспективах развития сел. хоз-ва Вологод. области. 1995
27. Древние тайны Русского Севера.                                                                                     
Древность: Арьи. Славяне. Изд 2. Москва. Палея. 1996г. стр 93-125. (2 п.л.)
28. Филиппов В. Куда исчезли древляне и кривичи, или Почему вологодский говор в переводе на санскрит не нуждается. Об исследовании этнографа С.В.Жарниковой.                                                         
Известия.  18 апр.  1996.  С.6
29.  Русский Север - священная прародина арьев!: Беседа с С.В.Жарниковой.                                                
Записал П.Солдатов
Русский Север-Пятница.  22 нояб.1996. С.6
30. Мы кто в этой старой Европе.                                                                                               
"Наука и жизнь" N 5 1997г. (0,7 п.л.)
31. Древние тайны Русского Севера.                                                                                                   
Кто они и откуда?: Древнейшие связи славян и арьев. М. РАН, Ин-т этнологии и антропололгии им. Н.Н. Миклухо-Маклая. 1998. с.101-129,209-220 (3 п.л.)
32. Гидронимы Русского Севера: (Опыт расшифровки через санскрит)
Кто они и откуда?: Древнейшие связи славян и арьев. М. РАН, Ин-т этнологии и антропололгии им. Н.Н. Миклухо-Маклая. 1998.  С.209-220
33.Нужны ли нам вселенские сверхзадачи?                 Беседа с С.В.Жарниковой.                                                
записала Н. Серова
Красный Север (Зеркало).  Вологда.  8 апр. 1999.  С. 1, 13
34. Мир образов русской прялки.                                                                                     
Вологда.2000. (3 п.л.)
35. Славяне и арьи в Вологодской, Олонецкой (Карелия), Архангельской и Новгородской губерниях.                                                                                                                                             
М. "Экономическая газета" N 1-3. 2000. (3 п.л.)
36. Дорогами мифов (А.С.Пушкин и русская народная сказка).                                                                      
Этнографическое обозрение N 2. 2000. с 128-140 (1,5 п.л.)
37. Откуда пришел наш Дед Мороз.                                                                                               
"Мир детского театра"  N 2. 2000. с.94-96.
38. Концепция программы "Великий Устюг-Родина Деда Мороза"                                                                    
Вологда. 2000 (5 п.л.)
39. Филиппов Виктор. Рогулька, тетеря и выгонец: Пиццу ели на берегу Ледовитого океана пять тысяч лет назад. По материалам сценария "Праздник круглого пирога" и монографии этнографа С.Жарниковой.
Русский Север-Пятница.  Вологда. 14 апр. 2000.  С.4
40. И первой об этом сказала "Авеста": Беседа с этнологом С.Жарниковой, автором концепции программы "Великий Устюг - родина Деда Мороза".                                              
Записала А.Горина Вологодская неделя.  2-9 нояб. 2000. С.6
41. Так ли прост наш Дед Мороз.                                                                                                      
"Вокруг Света"  N 1. 2001. с.7-8.
42. Сохранились даже названия рек. (в соавторстве с  А.Г.Виноградовым)                                                           
Спб. "Новый Петербург"  N 18. 2001. (0.25 п.л.)
43. Где же  ты, Гиперборея? (в   соавторстве   с   А.Г.Виноградовым)                                                        
Спб. "Новый Петербург" N 22. 2001. (0.25 п.л.)
44. Отражение ведических мифологем восточнославянской  календарной обрядности.                    
На пути  к  возрождению. Опыт освоения традиционной народной культуры Вологодской области. Вологда. 2001. с.36-43.(0,5 п.л)
45. Золотая нить. (Древнейшие истоки народной культуры Русского Севера)                                         
(Ред и рец  д.и.н., Лауреат  премии  им.Дж.Неру. Н.Р.Гусева.) (10 п.л.)
46. Исторические корни севернорусской  народной  культуры. (в  соавторстве с А.Г.Виноградовым)
Рукопись 1989г. (50 п.л.)
47. Русские и германцы: Северная прародина. (в   соавторстве   с   А.Г.Виноградовым)                       
48. Преданья старины глубокой. (в   соавторстве   с   А.Г.Виноградовым)                                                      
Спб. "Новый Петербург" (в редакции).(0.25 п.л.)

А.А.Сейбутис Индоевропейцы: палеоэкология и природные сюжеты мифов

А.А.Сейбутис
Индоевропейцы: палеоэкология и природные сюжеты мифов

         Уже более ста лет ученые исследуют проблему происхождения индоевропейских народов. Однако нерешенных вопросов здесь еще слишком много: «Те построения по этногенезу, которые в какой-то степени устраивали ученых несколько десятилетий назад, ныне уже не удовлетворяют этногенетическую науку»,  писал несколько лет назад о сложившейся ситуации в индоевропеистике советский археолог В.В.Седов. И то, что предлагается рассмотреть в этой статье, также, естественно, носит предварительный характер. Скорее - это материал для размышлений. Поскольку процессы этногенеза протекают в конкретной окружающей среде, то не может быть сомнений, что многие ценные сведения о прошлом этносов запечатлены в летописи природных явлений. Привлечение данных естественных наук должно в какойто мере оживить этногенетические исследования.

Последствия экологических кризисов на  Русской равнине
В последние десятилетия достижения экологии заставляют по-новому истолковывать некоторые стороны жизни первобытного человека. Осмыслить этногенетические процессы прошлого помогают разделы, изучающие потоки энергии в экосистемах, рост и регуляцию численности популяций, сукцессии. При этом надо помнить и о такой важной закономерности, на которую недавно вновь обратил внимание А.А.Величко: ухудшение экологической обстановки стимулирует процесс антропогенеза. Это позволяет лучше понять возможные причины скачкообразных сдвигов  в развитии человечества.    Коренное изменение природной среды в позднеледниковый период, в первую очередь чрезмерное истребление крупных млекопитающих, привело к экологическому кризису в эпоху верхнего палеолита. В ответ на этот вызов природы человек научился охотиться на мелкую не стадную дичь (при этом были изобретены лук и стрелы), создал более высокую - мезолитическую культуру.
Существенное похолодание 4,6-4,1 тыс. лет назад привело к распространению на Русской равнине хвойных пород         за счет сокращения широколиственных. Это      вело к сокращению численности и разнообразия травоядных животных, поскольку хвойные леса бедны травяным покровом и кустарником, и, как следствие, к новому
экологическому  кризису. Травоядные животные используют 1,5-2,5 % чистой первичной продукции зрелых листопадных лесов, около 12 % - залежных угодий, 30-45 % - культурных пастбищ. Этнографические исследования показали, что первобытный человек заметил это уже на уровне культур каменного века и начал сводить древесную растительность с помощью огня задолго до становления подсечного земледелия.
На Русской равнине экологический кризис проявился накануне животноводческой эпохи, когда усилилась миграция людей в эти регионы с юга. Пытаясь преодолеть последствия этого кризиса, тогдашний местный охотник должен был искусственно поддерживать продуктивность лесных экосистем, тем самым подготавливая себя к тому, чтобы стать животноводом.   А для этого надо было вначале научиться  увеличивать запасы древесного (молодые веточки) и травяного корма. В этом деле местный охотник был гораздо опытнее пастуха, перекочевавшего сюда из Причерноморских степей, который к тому же при переселении в лесную зону претерпел своеобразный «культурный регресс» с энеолитического уровня к неолитическому.  Начальная фаза субатлантического периода 2,5-1,8 тыс. лет назад на прибалтийских равнинах характеризовалась ухудшением климатических условий, что привело к упадку земледелия и связанного с  ним зернового хозяйства.
Новый его подъем стал возможным здесь лишь после того,       как местные земледельцы «перевоспитали»      сорнополевую рожь и она стала главным хлебным злаком нечерноземной полосы.  Произошло это уже в то время, когда процветала римская цивилизация, которая, тем не менее, не оказала сколько-нибудь заметного влияния на хозяйственное развитие прибалтийских стран.
           Любое продвижение «южан» на север (в данном случае под «южанами» мы имеем в виду не только людей, но и культурные растения, домашних животных) сопровождалось длительным периодом акклиматизации. Не все люди, не все виды        флоры и фауны преодолели климатический       барьер. Не все выходцы из причерноморско-прикаспийских степей были в состоянии   переосвоить уже заселенную лесную зону, и ассимилировать коренное население.
О чем говорят лингвисты?

Этногенетические построения на основе лингвистических данных обычно завершаются географической локализацией выявленных языковых общностей. Часто эта проблема решается слишком прямолинейно. В лингвистической литературе регулярно отмечается, что среди индоевропейскихязыков балтийские богаты архаическими элементами        (фонетическими, морфологическими, лексическими). В связи с этим некоторые ученые считают балтийские языки менее других отдаленными от индоевропейского праязыка: такая точка зрения отражена, например, в модели взаимосвязей индоевропейских языков, в центре которой находятся именно балтийские языки. Есть мнения еще более резкие: полагая     литовский язык наиболее архаичным, такие  ученые утверждают, что Литва является прародиной индоевропейцев.
Само собой разумеется, что языковые   архаизмы каждый в отдельности не могут 6ыть надежными свидетелями того, что их    носители являются коренным (автохтонным) населением региона, о котором идет речь. Однако вопрос о том, каким образом и почему такой язык уцелел в Прибалтике остается без ответа. Тем не менее, ныне, когда возникли резные гипотезы локализации прародины индоевропейцев, он становится особенно актуальным.
В свое время этот вопрос пытался  разрешить известный исследователь истории индоевропейцев О.Шредер, который собрал большой лингвистический материал. По его мнению, «первоначальные пределы исконно индоевропейских территорий... и место исхода индоевропейских народных следует искать в границах некоторого земельного комплекса, простирающегося узкою земельною полосою от Рейна до Гиндукуша. (...) В связи с более широко развитой   терминологией   лесных   пород птиц, соли, свиноводства в словарном составе европейских языков, я склонен думать, что в... особенностях каждой группы    (в специфике лексики индоевропейцев Европы и индоиранцев) отразились контрасты леса и степей, встречающиеся   лишь, однажды   в достаточно резкой форме  и размерах, на всем протяжении отмеченного выше пояса: а именно, к северу и к северо-западу от Черного моря». Такое  утверждение, однако, было бы более убедительным, если бы палеогеографические   данные подтвердили, что в указанном регионе во время распада индоевропейского   праэтноса действительно лес соседствовал   со степью.
Стоит, по-видимому, вспомнить и этногенетическую гипотезу А. А. Шахматова. В 1916г, он писал: «...прародина индоевропейцев должна быть отнесена к такой местности Европы, где был налицо условия для образования более или менее цельной, культуры, (...) Первоначальная родина индоевропейцев находилась на север от средиземноморских культурных центров. Всего вероятнее, что мы должны искать ее в Средней Европе, быть может в современной Южной Германии и западных областях Австрии.   (...)  С течением  времени  восточная ветвь индоевропейцев, очевидно предков иранцев и древних индийцев, распалась... исконною территорией восточных индоевропейских племен, в том числе и предков славян, был Северо-Запад России, бассейн Балтийского моря. Подтверждение же этому вижу в том, что балтийцы сидят   до сих пор на этой территории, причем каких-нибудь данных в пользу того, что они здесь не автохтоны, что они пришли сюда с юга, из Южной России, мы не имеем... движение арийцев из пределов Европы находит себе удовлетворительное объяснение именно при этом предположении.
После опубликования гипотезы Шахматова, чрезвычайно рациональной с эколого-палеогеографической точки  зрения, прошло более 70 лет. Сейчас подобная точка зрения вновь начинает привлекать внимание ученых.
Из всех ныне известных географических локализаций прародины индоевропейцев на основе лингвистических материалов наиболее основательной, несомненно, следует считать новейшую схему, предложенную Т. В. Гамкрелидзе и Вяч. Вс. Ивановым. Ее лингвистическая основа выгодно подкрепляется палеоботаническими, биогеографическими,  палеозоологическими  данными; опорой для географической локализации прародины индоевропейцев служат ландшафтные ориентиры. «Первое, что можно утверждать с достаточной уверенностью относительно индоевропейской прародины, это то, что она представляла собой область с горным ландшафтом... - подчеркивают авторы. - Такая картина праиндоевропейского ландшафта естественно исключает те равнинные районы Европы, где отсутствуют значительные горные массивы, то есть северную часть Центральной Евразии и всю Восточную Европу, включая и Северное Причерноморье».
Как видим, эта схема полностью опровергает предыдущую!  И все же   на наш взгляд отказываться от нее до тех пор, пока не  изучены  все ее аспекты -  не только  лингвистические, - рано. По-видимому, все же в исследованиях этногенеза теория, которая плодотворно развивается   этнографами. Ю.В.Бромлей, например, считает, что целесообразно «рассматривать этнос и среду его обитания как определенную целостность - этноэкологическую систему».  Собственно,   нашей  задачей и является исследование палеоэкологической ситуации, не претендующее, однако, на всестороннее освещение вопроса.
Итоги потепления.

Согласно А.А.Величко, во время     максимума валдайского оледенения (20-18 тыс. лет назад) территории между Скандинавским ледниковым щитом и Пиренейскими. Альпийскими, Карпатскими горами являлись одной природной зоной. В этих условиях четко слаженных сезонных миграций фауны не было, животные, бывшие объектом охоты, в поисках корма  любую пору года бродили в самых разных направлениях. Такие бессистемные «кочевки» зверей способствовали тому, что у границы льдов от Атлантического океана до  Уральских гор поддерживалась этническая однородность.
Накануне   деградации    ледниковых         покровов изменился характер атмосферной циркуляции, очертились границы новых природных   зон в связи с этим бессистемные миграции плейстоценовой фауны сменились целеустремленными сезонными миграциями из  приледниковых  тундр в более отдаленные лесные местности и наоборот. Палеозоологи утверждают, что тучи вредных насекомых заставляли зверей искать убежища у края ледниковых покровов. Археологические находки гамбургской культуры в толще моренного суглинка близ Любека (ФРГ) бесспорно свидетельствуют, что там же появлялись и охотники того   времени.
В позднеледниковой Европе образование путей сезонных миграций фауны шло в зависимости от южного выступа    Скандинавского ледникового щита, а затем южного выклинивания Балтийского водоема. Этот клин вполне мог способствовать тому, что некогда единая этническая общность разделилась на две основные части:       - западную и восточную. Такое предположение подтверждается археологическими данными. Вторая половина максимальной наибольшейнивелировкой   первобытного    хозяйства от Атлантики до Урала, а позднее (12-10  тыс.  лет  назад)  на  этой   территории выделились две самобытные провинции - с азильской (раннемезолитической) культурой  на Западе и группой близких      археологических культур в Центральной и Восточной Европе.
К западу от Балтийского клина сезонные миграции фауны осуществлялись в направлении юг-север. Из-за постепенного смещения границы между лесом и оказались как    бы в тупике на Британских о-вах и на Скандинавском п-ове. К таким миграциям не мог не приспособиться и западноевропейский охотник. Когда-то и должны были заложиться растянутые с юга на север ареалы новых этнических общностей: один - от Центральной Франции до Шотландии,    а второй - от Альпийских предгорий до Северной Скандинавии.          
По другую сторону Балтийского ледникового клина сезонные миграции имели направление с юга-востока на северо-запад,     и их трассы медленно смещались на северо-восток. Плейстоценовая фауна Восточной Европы имела свободный путь на Север и даже в Сибирь, в обход Уральских гор. Северная часть Русской равнины во  время деградации     ледниковых   покровов еще три тысячелетия (16-13 тыс. лет назад) -находилась  в полузамкнутом положении. С северо-запада ее ограждал Скандинавский ледниковый щит, с севера - Новоземельский, а на востоке возвышался Уральский хребет. В этом котле скапливались отходившие на север крупные млекопитающие и их настойчивые преследователи. Потому именно здесь могло начаться обособление новой этнической общности.
Позднее из-под сплошного ледникового покрова высвободился коридор между Уральскими горами и Северным ледовитым      океаном, по которому животные проникали в Сибирь. Вслед за ними туда могла    отхлынуть и определенная часть населения Севера Русской равнины.
В позднеледниковье на просторах Северной Азии также восстанавливались природные зоны и складывались трассы сезонных миграций. Ископаемые остатки фауны свидетельствуют, что в Восточной Сибири около 12 тыс. лет назад еще паслись огромные стада мамонтов. Рядом был и человек.
Закономерности миграций животных не оставляют сомнений, что в позднеледниковье на безлесном пространстве Сибири          постоянно встречались люди разных этнических общностей. Они не могли не обмениваться     хозяйственными     навыками, культурными   ценностями,   лексическими заимствованиями. Позднеледниковая безлесная заселенная часть Азии весьма походила для антропологического и этнического смешивания. Такое представление надежно заверяется археологическими данными. А.П.Окладников писал: «В конце ледникового времени и в начале послеледниковой эпохи, около 15-10 тыс. лет тому      назад,  к востоку от Урала на всей  территории   Северной   Азии...   существовал  один и тот же уклад жизни бродячих или, полубродячих охотничьих племен... Палеолитические люди при этом проникали сюда     не из какого-либо центра, а из различных     областей Европы и Азии, в первую очередь из приледниковой Европы».
11 тыс. лет назад наступило последнее существенное похолодание в период валдайского оледенения. К тому времени   и на Крайнем Севере мамонтов уже не стало, значительно убавилось поголовье и других крупных млекопитающих. Тогдашний главный обитатель тундр – северный олень - начал смещаться на юг. Подавляющему большинству охотников арктической Евразии пришлось двигаться в том же направлении по долинам рек. Вследствие этого на равнинах среднего пояса Европы заново расцвели культуры охотников на северного оленя.           
Спустя несколько столетий, 10,3 тыс.лет назад,  последний  холодный  период позднеледниковья сменился, наконец, теплым. Умеренная зона Европы вскоре покрылась сплошными лесами. Новая экологическая обстановка уже не вызывала значительных  переселений  людских  общностей. В дальнейшем природные факторы ( например,   трансгрессия Балтийского моря  7,5-7 тыс. лет назад) предрешали миграции лишь частичного характера. На северной половине Европы, покрытой труднопроходимыми пущами и болотами, существенно осложнилось межплеменное общение. Наступила пора дробления этнических общностей.
О чем говорят мифы?

Для    изучения  этногенеза   до   сих   пор              мало используется информация, скрывающаяся в преданиях, легендах,  мифах, хотя            некоторые их элементы давным-давно привлекают внимание многих исследователей.     
Особенно богаты природными сюжетами индоиранские мифы, в частности мифы главного памятника древнеиндийской     письменности – Ригведв. Герои этих мифов первоначально обитали там, где солнце      полгода не заходило,  а затем  столько же времени  не восходило, где возвышались очень скользкие горы, а природа изобиловала разнообразной дичью. Позднее, свидетельствуют мифы, в тех краях усилились    холода, перестали расти деревья и травы, исчезли «охотничьи» звери, а когда вода      превратилась в камень, люди были вынуждены покинуть ту благодатную землю и    отступить на юг по долинам рек. Индоиранские народы уже с давних пор обитают в южных регионах Северного полушария, далеко от  полярного  круга,  и  тем  более таинственной представляется загадка - каким образом арктические сюжеты    оказались в мифотворчестве индийцев и иранцев?
К обстоятельному изучению генезиса  природных сюжетов Ригведы первым приступил индийский ученый Б.Г.Тилак.       В 1903г. он опубликовал свой знаменитый труд «Арктическая родина в Ведах».   Основные его выводы: герои Ригведы обитали за полярным кругом в теплом межледниковье, новое же наступление ледников вынудило их отойти на юг; положение      светил в высоких широтах Северного полушария примерно 10 тыс. лет назад по   Ригведе и по данным астрономии совпадает. Знаменательно, что Тилак еще ничего не зная о климатическом расчленении позднеледниковья, сравнительно точно «попал» в холодный промежуток времени.
Эта   загадочная      проблема     исследуется    и    советскими     учеными.   Востоковеды      Г.М.Бонгард-Лееин и Э.А.Грантовский   пришли к противоположному заключению: сочинителям индоиранских мифов не было       надобности обитать за полярным кругом, арктические сюжеты они заимствовали у инородных северных соседей, и это совершилось на Русской равнине. Научный труд Бонгарда-Левина и Грантовского отличается пристальным системным обобщением природных сюжетов всех индоиранских мифов и тем самым представляет ценнейшую основу для палеогеографического рассмотрения.          
Согласно      индоиранским   мифам,   на   всем севере, с запада на восток, когда-то простирались горы Меру и Хара. Важная деталь: в самых древних индийских текстах гора Меру - это еще длинный хребет,    а в более поздний - уже отдельная вершина  «покрытая золотом». Какие реалии лежат в основе данного сюжета?    
Этими горами не могут быть Уральский и Скандинавский хребты, так как они вытянуты с севера на юг, а не с запада, на восток. У горных цепей среднего пояса Евразии не бывает полярных дней и ночей.   Кроме того, на протяжении последних тысячелетий эти хребты оставались неизменными. Мифические горы Меру и  Хара - это, вероятнее всего, горообразный край ледниковых щитов, впечатляюще возвышавшийся от Британских о-вов до Урала. В позднеледниковье длинные ледовые хребты распадались на остаточные глыбы (вершины), на которых по мере таяния   льда, наслаивалась морена. Она-то и могла давать тот золотистый блеск, о котором и упоминали мифы. После того как полностью растаяли глыбы так называемого мертвого льда, отложения оказались на земле, покрылись растительностью и неповторимое зрелище бесследно исчезло.        
Индоиранские мифы единодушны в    том, что все реки берут начало у высоких гор Меру и Хара: они вытекают из водоемов, расположенных на них или у их подножья. В позднеледниковье на Русской равнине именно так и было - приледниковые водоемы являлись истоками главных рек.
Зороастрийские тексты   повествуют,  что в озеро на вершине Хары воды поступали по множеству «золотых русел». Этот   сюжет - точная картина формирования надледниковых водоемов. «Золотые русла»    индоиранских мифических рек, несомненно, отождествлялись с постоянными напластованиями водно-ледниковых отложений, которые в условиях арктического климата, были обогащены лимонитом, водным окислом железа и поэтому имели желто-бурый (золотистый) цвет.
Судя по мифам, у северных гор кипела изумительная жизнь. На вершинах Меру      и Хара обитали необозримые тучи птиц,     поблизости росли рощи, цвели вечнозеленые луга, благоухали высокие растения, созревали сочные плоды, повсюду паслись стада антилоп.   
       
Что же могло послужить основой для создания такой картины?

На полосе приледниковых водоемов существовали сравнительно продуктивные оазисы с древесными и травяными растениями, колониями водоплавающих птиц. С более требовательными к корму животными. Такие продуктивные и жизнестойкие экосистемы давали тогдашнему человеку пищу, сырье для одежды и других изделий, топливо, укрывали от ненастья. Все это по позднеледниковому   «стандарту»   вполне могло расцениваться как благодатная жизнь.
Из индоиранских мифов видно, что такая жизнь протекала далеко на севере, на берегах океана. С течением времени край активных ледниковых щитов и примыкавшие  к  ним  водоемы все более  и более смещались к центрам оледенений. В итоге полоса продуктивных приледниковых экосистем оказалась в значительном отдалении от исходного горообразного края ледников - мифических гор Меру и Хара.
При определении места зарождения природных сюжетов индоиранских мифов весьма ценны их гидронимы - названия рек. «Главной рекой ведийской географии, - отмечает Г.Я.Елизаренкова в послесловии к переводам Ригведы, - является Сарасвати, которую описывают как великую, полноводную, стремительную, вытекающую из небесного океана. Точно отождествить ее с какой-либо современной рекой не удается».
Востоковеды утверждают, что многие данные в индийских и иранских мифах толкуются однозначно. Приметы небесного океана Ведийской географии всего более подходят к надледниковым водоемам. При длительном спуске мощного потока с высокого ледникового щита обычно вырабатываются большие цирки, покрытые песчаными отложениями. Типичный такой цирк находится к северо-западу от Рыбинского водохранилища, где брала начало водно-ледниковая Волга. В пределах этого цирка известно много названий речек с топо-эпементом cap-/сор-: Кумсара, Самосорка, Сора, Чимсора и т. п.
На Прикаспийской низменности простирается длинная ложбина Сарпинских озер, по которой струился один рукав водно-ледниковой Волги. Итак, топоэлемент cap- известен и на истоках, и в дельте водно-ледниковой Волги.
К северной части Сарпинской ложбины примыкает речка Сарысу. Этот сложный гидроним состоит из двух слов: сары – желтый и су- вода (тюрк.). Еще и сегодня в Семиречье «так обычно называют степные реки, -  указывает Э.М.Мурзаев, - протекающие по глинистым и лессовым территориям, вследствие чего они несут большое количество взвешенного материала. Вода их действительно желтоватая, мутная». Следовательно, прототипом ведийской Сараствати вполне может быть  водно-ледниковая Волга.
       
Данные картографии.

Посмотрим  теперь, как арктические сюжеты индоиранских мифов отражены в памятниках  древнегреческой картографии (в свое время это установили Бонгард-Левин и Грантовский).
На карте Птолемея (ок.90-ок.160г.г.) нанесена длинная горная цепь – Гиперборейские горы. Этот хребет на Русской равнине точно совпадает с краем ледникового щита валдайского оледенения. Гидрографическая сеть Восточной Европы на карте Птолемея  напоминает восстановленную Д.Д.Квасовым  схему стока талых ледниковых вод. Поразительным сходством  отличается птолемеевская р.Ра и водно-ледниковая Волга. Ра, по Птолемею, берет начало в виде двух потоков у Гиперборейских гор, по-видимому, в районах Белозерска и Валдая. Эти два потока объединяются в одно полноводное русло, вероятнее всего, в окрестностях Костромы. Далее Ра принимает  большую реку, притекающую  с Рипейских (Уральских) гор.
Этим притоком, бесспорно, является отрезок Камы от приуральского г. Березники, до ее  устья.   В  дальнейшем  течении  Ра принимает еще один левый приток, трасса которого совпадает примерно с отрезком Урала   между   городами   Оренбургом   и Уральском   и   былым   северо-западным     прибрежьем  Каспийского моря во время            хвалынской трансгрессии. На карте Птолемея Азовское море, именуется Меотийским болотом. Знаменательно, что болотом названо единственное море, которое в валдайском ледниковье из-за  понижения уровня Мирового океана в тот период было полностью спущенным. 
Обширные пространства Юго-Восточной Европы в птолемеевском картировании получили название - Азиатская Сарматия. Эта страна совпадает с основным лессовым регионом Европы. Области на восток от Вислы, находящиеся в главном ареале распространения водно-ледниковых отложений,   названы   Сарматией   в   Европе.       Лесс и водно-ледниковые отложения отличаются буровато-желтым цветам. В условиях арктического климатического режима, когда еще не было густостойного, сплошного растительного покрова, буровато-желтый цвет почвообразующих пород, предопределял общую окраску ландшафтов. Быть может, слово «Сарматия» можно расшифровать как «желта-бурая земля (страна)»? 
Ледниковая картина Земли еще более отчетлива на карте Гесиода (VIII-VII вв. до н.  э.). Северное полушарие на  ней,  в основном Европа, окаймляется какими-то прибрежными горами, вслед за которыми простирается полоса воды, океан, по представлению древних греков, - великая стремительная река, обтекающая Землю.
При отступлении ледниковых щитов,    вдоль их кромки образовывались холмообразные валы  конечных морен,  параллельно которым струились реки талых вод.  Такой мощный водно-ледниковый поток, с водоразделом на междуречье Днепра и Немана, окаймлял Северную Европу от Британских о-вов до Каспийского моря. Пространство за кромкой ледниковых щитов, тогдашнему человеку являлось недоступным   неведомым   миром,   словно   краем света (Земли), Эти параллельные полосы приледникового пояса Европы нашли четкое схематическое изображение на карте
Гесиода.

Позднеледниковую обстановку наглядно показывает еще одна важная деталь  р.Эридан. Это единственное русло в северной половине Европы на карте Гесиода, совпадающее с течением Рейна, впадает  через горную цепь в океан (реку, обтекающую Землю).
Вначале позднеледниковья Рейн действительно впадал на горнообразной полосе краевых образований в полноводную реку, по которой струились талые воды западной части Скандинавского ледникового щита.
Экологически-палеогеографическое рассмотрение природных сюжетов мифов        и памятников картографии открывает многогранную картину позднеледниковой обстановки. Но имеют ли все эти данные,          хотя и художественно преображенные, какие-либо истинные основания, или, же это сугубо фантастические повествования, лишь по слепой случайности, совпавшие с былыми реалиями?  Нам  кажется  верным   первое.
Такое      предположение   может   вызвать,   ряд новых вопросов, например вопрос о механизме передачи природопознавательной информации. Ведь эпоха письменности отделяется от ранних повествований и первых картографических опытов примерно на 13 тыс. лет. Было бы, конечно, сравнительно просто основываться на гипотезе, согласно которой рассказы о позднеледниковых реалиях передавались по непрерывной линии родственного потомства. А если        подобного рода воспоминаниям ледниковой эпохи приходилось неоднократно переваливать через барьер перевода с языков разных семейств? В таком, прямо скажем - невероятном, случае точности первобытного человека при передаче географических     характеристик, по-видимому, могли бы позавидовать и современные переводчики. Вопрос, однако, остается открытым.
Палеоэкологический взгляд на отдаленную старину в какой-то мере расширяет имеющиеся представления о первобытном человеке, уточняет некоторые моменты переселения и обособления этнических общностей, позволяет выявить некоторую   реалистическую   основу   мифопоэтического творчества. Со временем некоторые достижения палеоэкологии, возможно, станут полезными и для более успешного изучения этногенетических аспектов ранней истории индоевропейцев, в частности  для локализации  их  прародины.

1987г.
Сборник ГИПЕРБОРЕЯ 2016